Пельцеръ ошибся, воображая, что баронъ фонъ-Сунтгельмъ будетъ до безконечности продолжать платить ему ренту, выдаваемую уже нѣсколько недѣль. Какъ знатные китайцы платятъ своимъ врачамъ до тѣхъ поръ, пока они здоровы, и вычитаютъ жалованье за каждый день, когда они больны, такъ и Анастасій объявилъ, что отнынѣ за неудачные дни онъ не намѣренъ платить, а тогда только вручитъ ему значительную сумму, когда обѣщанная Пельцеромъ маленькая услуга будетъ успѣшно приведена въ исполненіе.
-- Какъ я уже объяснялъ вамъ,-- закончилъ баронъ свои разсужденія,-- здѣсь дѣло въ удовлетвореніи невиннаго любопытства, въ простой нескромности, касающейся одной молодой дѣвушки. Но дѣло не такъ важно, чтобы изъ-за него мнѣ пріятно было въ продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ содержать развѣдчика! Примитесь съ большею энергіей за это дѣло! Удастся вамъ незамѣтно похитить требуемый пакетъ, то я исполню свое обѣщаніе и заплачу то, что условлено. Но до тѣхъ поръ ничего, рѣшительно ничего!
Пельцеръ удалился. Его дурное расположеніе духа быстро разсѣялось. Завтра воскресенье; завтра же, можетъ быть, представится возможность достать желаемое.
Эфраимъ Пельцеръ ощупалъ рукою кошелекъ съ золотомъ, посмотрѣлъ на часы и вошелъ въ ресторанъ. Когда пробило два, онъ направился въ западному предмѣстью. Здѣсь на многоэтажной улицѣ Фабриція стоялъ страннаго вида домъ. Два нижніе этажа были заняты тряпичниками и старьевщиками; въ каждомъ окнѣ висѣли пальто и сюртуки; во всей улицѣ чувствовался недостатокъ свѣта и чистаго воздуха.
Въ этихъ лавкахъ даже въ полдень горѣли коптящія лампочки или тусклый дрожащій газъ. Нижній этажъ подъ двумя этажами съ лавками старьевщиковъ былъ занятъ молочной и кофейной. Снаружи рядомъ съ входною дверью была прибита жестяная дощечка съ надписью: "Г. Шульце, закладчикъ"; онъ же былъ содержателемъ молочной и кофейни.
Эфраимъ Пельцеръ послѣ минутнаго колебанія быстро вошелъ въ пріемную. Шульце, высокій мужчина съ коротко остриженныни волосами и морщинистымъ лицомъ, сидѣлъ на кожаномъ стулѣ, за прилавкомъ. Онъ бѣгло взглянулъ и снова углубился въ чтеніе романа, засаленныя тетрадки котораго валялись на столѣ между сыромъ и масломъ.
Пельцеръ прошелъ черезъ дворъ и въ заднемъ домѣ достигъ отдаленной, слабо освѣщенной комнаты. Тамъ за стаканомъ водки сидѣлъ высокій мужчина, повидимому, доведенный до крайности; его платье было изорвано, волосы растрепаны, руки одервенѣли отъ грязи.
-- Наконецъ-то!-- вскричалъ онъ, вскакивая.-- Въ половинѣ втораго ты хотѣлъ возвратиться!
-- Спокойствіе!-- замѣтилъ Эфраимъ Пельцеръ.-- Но, Боже мой, Бренеръ, на кого ты похожъ! Ей-Богу, мнѣ даже стыдно съ такимъ субъектомъ...
-- Есть чего стыдиться!-- прервалъ его Бренеръ.-- Гдѣ же я себѣ достану лучше, пустомеля? Ужь полнедѣли ты бѣгаешь повсюду, поднявъ носъ кверху, какъ собака, почуявшая кость. Но твое нюханье не наполнитъ мнѣ ни кармана, ни желудка.