-- Конечно; ради формы...
Отто, между тѣмъ, стоялъ неподвижно и, сложивъ на груди руки, негодующимъ взглядомъ смотрѣлъ на противника, стоящаго отъ него шагахъ въ двадцати, прислонившись въ стволу бука. Хладнокровіе, написанное на отцвѣтшемъ лицѣ Эвальда, раздражало Отто. Неужели этотъ человѣкъ считаетъ его такимъ неопаснымъ?
Теперь выступили впередъ лейтенантъ фонъ Клерво съ Эрихомъ фонъ-Тиллихау и докторомъ Соломономъ. Спокойно и вѣжливо обратился онъ въ ожидающимъ противникамъ, высказывая, что, послѣ вторичнаго разговора съ секундантами, онъ пришелъ къ заключенію, что, несмотря на то, что дѣло зашло уже такъ далеко, его можно еще уладить. Такъ какъ людямъ съ чувствительнымъ самолюбіемъ въ высшей степени затруднительно признать себя виновникомъ ссоры, то онъ съ секундантами придумалъ способъ, устраняющій, по его мнѣнію, это затрудненіе. Противники должны выразить свое сожалѣніе по поводу происшедшаго тѣмъ, что на вопросъ посредника одновременно коротко и ясно произнесутъ да. Можетъ быть, этотъ способъ и неупотребителенъ, но не представляетъ ничего такого, что противно кодексу чести.
Профессоръ обратился въ Вельнеру, а Тиллихау къ Курту Эвальду, чтобы убѣдить ихъ согласиться на это предложеніе.
Отто, не желающій этой дуэли, безъ сомнѣнія, согласился бы, если бы въ эту минуту его взглядъ не замѣтилъ насмѣшливой улыбки, играющей на губахъ Эвальда; отъ этой улыбки вса кровь бросилась ему въ лицо.
-- Оскорбитель долженъ протянуть руку для примиренія,-- отвѣтилъ онъ, пожавъ плечами,-- а не оскорбленный. Я отказываюсь отъ предложенія лейтенанта фонъ-Клерво.
-- Но опомнитесь!-- прервалъ его докторъ Соломонъ.-- Именно въ томъ-то и вопросъ: кто оскорбитель, кто оскорбленный?
Вслѣдъ затѣмъ раздался голосъ Курта Эвальда:
-- Не теряйте напрасно времени, господа! Мы ждемъ уже здѣсь двадцать пять минутъ, а при четырехъ градусахъ мороза это не очень пріятно.
Эрихъ фонъ-Тиллихау пожалъ плечами.