-- Да, да, онъ! Это, должно быть, сумасшедшій человѣкъ. На представленіи Софонизбы,-- я не знаю, слышали ли вы объ этомъ, -- стоитъ онъ съ другими рабочими въ райкѣ и, когда послѣ перваго акта падаетъ занавѣсъ, поднимаетъ такой крикъ и гамъ, а другіе поддерживаютъ его, что полиція вынуждена была принять мѣры. Правда, пьеса эта не стоитъ и выѣденнаго яйца, но эти тенденціозные криви: "Долой эту дрянь! Долой глупое произведеніе буржуа!" -- перешли всѣ границы. Я слышалъ, что его сейчасъ же вывели изъ театра. Теперь на это строго смотрятъ: какъ на демонстрацію. Скажите Преле, если онъ только приметъ мой совѣтъ, чтобы онъ держалъ себя поскромнѣе! Полиція не шутитъ...
-- Я передамъ ему это,-- отвѣчалъ Гейнціусъ.-- Вѣдь, это пьеса Эвальда, оскорбившаго нашего Отто?
-- Да. Пьеса непремѣнно провалилась бы, если бы Преле и его товарищи попридержали языки. А то, естественно, оппозиція; клака дѣйствовала съ удвоеннымъ усердіемъ; интересъ публики увеличился уже отъ одного ожиданія, не произойдетъ ли новаго скандала. Однимъ словомъ, Эвальдъ въ концѣ представленія былъ два раза вызванъ и получилъ лавровый вѣнокъ. Ну, а теперь я прошу васъ извинить меня, я долженъ ѣхать. Если вы будете въ этой сторонѣ...
Гейнціусъ удалился.
-- Этотъ Преле!-- бормоталъ онъ про себя.-- Кто бы ожидалъ! Гм! Теперь только я понимаю, что онъ хотѣлъ сказать, говоря о мести за Лунда!
Гейнціусъ быстро шелъ домой. Онъ отбросилъ отъ себя мысль о выходкѣ Преле и обо всемъ, что могло повліять на радостное настроеніе его души. Онъ жилъ только настоящимъ. Онъ зашелъ въ оранжерею, на углу хлѣбной площади, и купилъ четыре букетика -- подарокъ дамамъ для сегодняшняго вечера. Ему очень хотѣлось бы купить одинъ букетъ для Эммы, но это невозможно. Это показалось бы подозрительнымъ.
Пообѣдавши съ семействомъ Лерснеръ и съ сіяющимъ лицомъ выслушавши программу хозяйки, онъ ушелъ въ свою комнату, досталъ изъ портфеля бумаги и набросалъ конспектъ короткаго, но выразительнаго привѣтствія, которымъ онъ встрѣтитъ своихъ гостей въ ресторанѣ "Дорнбушъ".
Въ дѣйствительности его привѣтствіе имѣло высшую цѣль, чѣмъ простой тостъ, въ которомъ обыкновенно стараются только блеснуть нѣсколькими красивыми фразами. Онъ хотѣлъ выразить въ немъ желанія своего сердца, объяснить, что должность, въ которую онъ вступитъ, такъ же почетна, какъ и хорошо оплачиваема, затѣмъ дастъ понять фрейленъ Эммѣ, сравнивая ее съ цвѣткомъ, какъ она мила ему, несравненна и небесно хороша. Исполнить эту задачу было довольно трудно, поэтому неудивительно, если застольная рѣчь не была еще готова, когда начало смеркаться. Но, наконецъ, послѣдній ямбъ красовался на сѣрой бумагѣ и Гейнціусъ, глубоко вздыхая, проговорилъ: "Quod bonum, faustum felixque sit! Если не поможетъ, то я не знаю, что сдѣлалъ Пирамъ, чтобы открыть свою любовь Тисбеѣ!"
Наступилъ вечеръ. Пробило семь часовъ. Фрицъ Преле быстро вышелъ изъ мастерской, чтобы скорѣе переодѣться въ праздничный костюмъ. Ему пришлось идти по улицѣ Луизы, мимо Туссена и Герольдъ. Онъ заглянулъ въ окно. Тамъ стояла еще Адель за работой, такая розовая и прелестная, что добрый словолитчикъ не могъ понять, какъ онъ рѣшился отказаться отъ нея. Преле завернулъ въ одинъ изъ тѣсныхъ переулкахъ, извѣстныхъ только хорошо знакомымъ съ мѣстностью. Здѣсь была мало посѣщаемая портерная, любимое мѣсто нѣкоторыхъ разбогатѣвшихъ, ищущихъ покоя бюргеровъ. На порогѣ, ведущемъ въ узкому входу, какой-то очень приличный на видъ господинъ разговаривалъ съ посыльнымъ, передавая ему что-то въ руки. Когда господинъ обернулся, Фрицъ Преле узналъ барона Анастасія фонъ-Сунтгельмъ.
-- Я подожду здѣсь,-- сказалъ баронъ въ полголоса.-- Постарайтесь сдѣлать такъ, чтобы не очень было замѣтно!