Посыльный ушелъ; между большимъ пальцемъ и указательнымъ онъ держалъ записку. Тотчасъ все сдѣлалось ясно дрожащему отъ негодованія словолитчику. Онъ побѣжалъ слѣдомъ за посыльнымъ; его подозрѣнія подтвердились: посыльный вошелъ въ большую стеклянную дверь Туссена и Герольдъ. Значитъ, слезы, мольбы, угрозы -- все напрасно! Преле и не подумалъ о томъ, что то, что онъ видѣлъ, еще ничего не доказываетъ, что Адель могла твердо рѣшиться отвергнуть всѣ ухаживанія стараго ловеласа. Онъ чувствовалъ только одно: страшное бѣшенство, адскія муки ревности, и прежде чѣмъ онъ сообразилъ, какъ это случилось, онъ уже стоялъ передъ барономъ.
-- Что нужно вамъ отъ фрейленъ Якоби?-- крикнулъ онъ хриплымъ голосомъ. Анастасій при приближеніи словолитчика невольно попятился назадъ.
-- Я васъ не понимаю,-- гордо отвѣтилъ онъ.-- Кто вы? Какое право имѣете вы говорить такимъ тономъ?
-- Негодяй!-- вскричалъ Преле, дрожа отъ злости.-- Я покажу тебѣ, какое у меня право! Можетъ быть, ты думаешь, что потому, что ты "фонъ" и не вынужденъ работать, то имѣешь право рубить честныхъ дѣвушекъ?
Онъ поднялъ кулакъ. Фонъ-Сунтгельмъ поблѣднѣлъ, такъ какъ этотъ циклоповъ кулакъ былъ какъ бы созданъ для того, чтобы вышибить его немногіе собственные зубы. Въ то же время, другая рука схватила его за жилетъ.
-- Въ умѣ ли вы?-- бормоталъ Анастасій.-- Я позову на помощь...
-- Смотрите,-- продолжалъ Преле, держа передъ носомъ барона свою медвѣжью лапу,-- этимъ самымъ кулачищемъ я расшибу вамъ черепъ, если вы еще хоть разъ заговорите съ фрейлейнъ Якоби! Негодяй!
-- Но Боже мой... вѣдь это...
-- Придержите только вашу глотку и не дрожите такъ, жалкій трусъ! Мнѣ еще слишкомъ дорога моя рука, чтобы дотрогиваться ею до вашей скверной рожи! Повторяю только, берегитесь!
Въ эту минуту возвратился посыльный. При его приближеніи дрожащій Анастасій немного ободрился.