Gespenstergleich aus dunkler Wolke tritt...
Въ эту минуту вошелъ кельнеръ, чтобы перемѣнить тарелки и подать слѣдующее кушанье. Отто и Эмма сдѣлали ему знакъ головой, но лакей или не понялъ ихъ, или счелъ исполненіе своей обязанности болѣе важнымъ, чѣмъ ямбы учителя. Карлъ-Теодоръ Гейнціусъ снова сѣлъ. Яркая краска залила его лицо.
-- Но, кельнеръ, развѣ вы не видите, что г. Гейнціусъ читаетъ намъ рѣчь по листку?-- вскричала Адель тономъ дѣланнаго упрека.
Это глубоко оскорбило бѣднаго учителя. Онъ такъ охотно выучилъ бы свое прекрасное стихотвореніе наизусть, если бы было только время; но сто восемьдесятъ стиховъ -- вѣдь, это легко только сказать! Учитель подумалъ, что обязанъ дать нѣкоторое объясненіе своимъ гостямъ.
-- Фрейленъ Якоби, впрочемъ, права,-- закончилъ онъ свое оправданіе.-- И рапсоды классической древности говорили только на-память. Чтеніе, къ сожалѣнію, мѣшаетъ иллюзіи; поэтому я отказываюсь отъ моего проекта и ограничиваюсь тѣмъ, что отъ всего сердца желаю счастья моимъ дорогимъ гостямъ. За ваше здоровье!
Всѣ радостно чокнулись съ Гейнціусомъ и онъ, довольный собой, осушилъ пѣнящійся бокалъ. Его, впрочемъ, побудили удержаться отъ дальнѣйшаго чтенія стиховъ вовсе не соображенія относительно требованій иллюзіи, а все усиливающійся страхъ передъ сарказмами Адели.
-- Не правда ли,-- сказала немного погодя Эмма,-- вы завтра дадите намъ прочесть эту статью?
-- Это стихи, фрейленъ, -- отвѣтилъ Гейнціусъ, улыбаясь отъ блаженства.-- Конечно, если это васъ хоть сколько-нибудь интересуетъ... мнѣ будетъ очень лестно.
Ужинъ шелъ своимъ порядкомъ. Фрицъ Преле, усердно подливавшій себѣ вина, былъ на седьмомъ небѣ. Адель была любезнѣе, чѣмъ когда-либо, она совсѣмъ не дразнила его, потому ли, что она чувствовала, что должна немного помазать бальзамомъ его жгучую рану, или потому, что считала Гейнціуса болѣе интереснымъ предметомъ.
Страннѣе всѣхъ велъ себя Родерихъ. Бѣлокурая Марта, съ грустными глазами, повидимому, совершенно измѣнила этого человѣка, всегда витающаго въ области своихъ поэтическихъ и политическихъ фантазій. Онъ былъ веселъ и оживленъ, какъ смѣющійся ребенокъ, бѣгающій при солнечномъ свѣтѣ по полямъ и лѣсамъ, собирающій бабочекъ и срывающій распустившіеся цвѣты.