-- Камилла уже удалилась; она одѣвается въ дорогу. Немного рано, если допускается это замѣчаніе...
Люцинда поднялась. Ей необходимо было наединѣ проститься съ сестрой, прежде чѣмъ новобрачныхъ окружатъ въ послѣдній разъ родные и знакомые. Она направилась въ будуаръ сестры; горничная только что зашнуровала дорожное платье молодой. Сестры поцѣловались. Такою взволнованною, какъ въ этотъ часъ разлуки, Камилла никогда не видала своей гордой, неприступной Люцинды.
Г-жа Лербахъ, взволнованная, удалилась, а новобрачная, г-жа фонъ-Тиллихау-Засницъ, занялась своимъ роскошнымъ туалетомъ. Съ кожаною сумкой черезъ плечо, кокетливою шляной на бѣлокурыхъ волосахъ, вышла она изъ своей дѣвичьей комнаты и направилась въ маленькую гостиную, гдѣ ее ожидали родители и нѣсколько тетушекъ, неизбѣжныхъ при всѣхъ семейныхъ торжествахъ. И молодой супругъ, съ мѣховымъ пальто на рукѣ, нетерпѣливо ожидалъ ее здѣсь, прислонясь къ подоконнику.
Фонъ-Дюренъ запечатлѣлъ отечески-сдержанный поцѣлуй на лбу дочери, какъ будто бы въ присутствіи этихъ рыдающихъ родственницъ онъ вдвойнѣ хотѣлъ выставить свое достоинство и сдержанность. Тѣмъ взволнованнѣе была совѣтница. Она порывисто прижимала дочь къ сердцу, и Камилла отвѣчала на ласки матери съ несвойственною ей страстью.
-- Больно!-- вскрикнула вдругъ Камилла.
Дорогой браслетъ изъ крупныхъ брилліантовъ сломался пополамъ. Съ жалобнымъ звономъ упалъ онъ на полъ.
Фонъ-Тиллихау быстро подбѣжалъ, чтобы поднять его.
-- Ахъ, Боже!-- проговорила Камилла со вздохомъ.-- Только бы это не предвѣщало чего-нибудь дурнаго!
-- Разорванныя узы!-- засмѣялся Тиллихау.-- Цѣпи скованаго дѣтства разорваны, и Гименей ведетъ хорошенькую, розовую невѣсту въ страну счастливой свободы.
-- Конечно!-- замѣтила Камилла.-- Такимъ образомъ, въ концѣ-концовъ, можно было бы себѣ все объяснить. Сломанный браслетъ... Это нехорошо! И какъ разъ при отъѣздѣ!... Что же мнѣ теперь дѣлать? Съ голыми руками я не могу. Я все остальное уже уложено.