-- Слѣдуйте за нами!-- сказалъ одинъ изъ полицейскихъ, подходя къ Отто.
-- Еще минуту!-- воскликнулъ баронъ Анастасій, къ которому только что подошелъ Куртъ Эвальдъ съ выраженіемъ величайшаго волненія.-- Этотъ клокъ волосъ нашли въ рукѣ совѣтника. Дайте посмотрѣть, нельзя ли сейчасъ же открыть преступника!
Баронъ заранѣе уже сообразилъ, что поднятый клонъ волосъ похожъ съ цвѣтомъ волосъ Отто. То, что въ началѣ было предположеніемъ, переходило теперь въ убѣжденіе. Онъ самъ подошелъ въ Отто; одинъ изъ полицейскихъ держалъ свѣчу. На вискахъ и передніе волосы не совсѣмъ подходили; но на затылкѣ они были того же цвѣта; кромѣ того, судя по его головѣ, можно было предположить, что ее трепала враждебная рука.
Отто Вельнеръ не сопротивлялся больше.
Совѣтника перенесли въ спальню и осторожно положили на постель. Докторъ Форенштедтъ тотчасъ же осмотрѣлъ его рану. Мало надежды могъ онъ дать безутѣшной семьѣ.
Люцинда, сломленная волненіями послѣдней недѣли, встрѣчей съ Отто и ужасомъ этой минуты, упала безъ чувствъ.
Всѣ гости, конечно, сейчасъ же разъѣхались. Остались только самые близкіе, съ замираніемъ сердца ожидая извѣстій, сбивчиво и неясно переходящихъ изъ устъ въ уста. Докторъ Лербахъ, мертвенно блѣдный, стоялъ на колѣнахъ передъ диваномъ, гдѣ лежала Люцинда, блѣдная и неподвижная, какъ трупъ. Молодой врачъ, бывшій въ числѣ гостей, употребилъ уже всѣ средства, чтобы привести ее въ чувство. Наконецъ, она открыла глаза; но ея безсмысленный взглядъ доказывалъ, что ей предстоитъ еще худшее. Сильная дрожь пробѣгала по ея членамъ, зубы стучали; она бредила.
Вдругъ Лербахъ услыхалъ за собой чьи-то слова:
-- Сейчасъ уведутъ убійцу!
Онъ быстро вскочилъ; взглядъ его упалъ на жену члена медицинскаго совѣта, громко рыдавшую лежа въ креслѣ; когда Лербахъ проходилъ мимо, ея блѣдныя губы судорожно повторяли: