Отто съ трудомъ переводилъ дыханіе. Онъ ничего не понималъ; ему казалось, что онъ бредитъ.
-- Да, другъ мой,-- продолжалъ адвокатъ,-- проницательный взглядъ вашего защитника собралъ симптомы въ прошломъ. Сначала въ оберхорхгеймской виллѣ я замѣтилъ, какъ она смутилась при видѣ незнакомаго юноши... Затѣмъ интересъ ко всему, что касалось новаго секретаря редакціи, частое посѣщеніе нашего дома, гдѣ она надѣялась встрѣтить васъ...
Отто поднялся, тихонько и осторожно, точно боясь быстрымъ движеніемъ выдать свою радость. Онъ испытывалъ такое чувство, какъ будто его помиловали на ступеняхъ эшафота. Его другъ говорилъ, значитъ, не о Люциндѣ. Отъ его взоровъ, все-таки, скрылась его страсть къ Люциндѣ. Какъ объяснить это? Этотъ часто возникавшій въ его умѣ вопросъ возсталъ съ новою силой. Неужели его взоръ, угадывающій такъ многое, только потому не замѣчаетъ близкаго, что слишкомъ занятъ далекимъ? Или этотъ благородный человѣкъ считаетъ Люцинду слишкомъ чистою, такъ увѣренъ въ томъ, что сердце Люцинды принадлежитъ ему, что ему и въ голову не можетъ придти даже подозрѣнія? Да, это такъ; только этимъ возможно объяснить счастливое ослѣпленіе того, это все видитъ всегда насквозь.
Не двигаясь, какъ статуя, слушалъ Отто дальнѣйшій разсказъ доктора Лербаха. Онъ зналъ теперь, на кого намекаетъ адвокатъ. На несчастную жену члена медицинскаго совѣта, блѣдную страдалицу, печальную судьбу которой разсказывалъ ему самъ докторъ Лербахъ.
Дѣйствительно, Отто чувствовалъ большую симпатію къ этой несчастной, покинутой женщинѣ. Но онъ никогда не замѣчалъ, чтобы, какъ утверждалъ Лербахъ, взглядъ ея покоился на немъ съ страстнымъ выраженіемъ, чтобъ она слѣдила за нимъ въ толкотнѣ бальной залы, чтобъ она при каждомъ удобномъ случаѣ говорила о немъ. Составился цѣлый рядъ мелочей, о которыхъ Отто, узнавалъ только теперь; пирамида завершалась отчаяніемъ г-жи Форенштедтъ, когда увели Отто,-- отчаяніемъ, которое было вызвано, по мнѣнію адвоката, не только разрушеніемъ ея розовыхъ надеждъ, но еще больше открытіемъ ея измѣны.
На этихъ отдѣльныхъ фактахъ Лербахъ основывалъ дальнѣйшій ходъ дѣла.
-- Дѣло довольно ясно, -- рѣшительно произнесъ онъ.-- Вы отвѣтили увлеченію вѣтряной женщины или, можетъ быть, ея любовь вашему самолюбію польстила; такимъ образомъ, вы безразсудно назначили свиданіе въ отдаленной и пустой библіотекѣ... Г-жа Форенштедтъ предусмотрительно ушла первая, чтобы въ корридорахъ ее не встрѣтилъ кто-нибудь вмѣстѣ съ вами. Въ порывѣ нѣжностей невѣрная жена спутала волосы своего возлюбленнаго, или самъ онъ смялъ ихъ и растрепалъ, такъ какъ у его милой въ послѣднюю минуту явились колебанія, взволновавшія его сердце или юношескую гордость. Ну, а затѣмъ послѣдовало то, что вы разсказали, -- приходъ совѣтника и злодѣйство неизвѣстнаго. Солгите, если можете!
Съ минуту Отто находился подъ вліяніемъ искушенія подтвердить заблужденіе адвоката, но потомъ онъ сообразилъ, что навлеченіе подозрѣнія на невинную и неблагородно, и безцѣльно; поэтому онъ остался при томъ, что говорилъ уже раньше.
-- Хорошо,-- замѣтилъ адвокатъ,-- я соглашаюсь, что мои комбинаціи могутъ быть невѣрны. Но я рискую этимъ. Кромѣ того, я вызову цѣлый рядъ свидѣтелей, которые будутъ показывать о вашемъ нравственномъ состояніи передъ катастрофой. Во главѣ этихъ свидѣтелей будетъ фигурировать докторша Форенштедтъ...
-- Какъ хотите...