-- Еще эта!-- проговорила совѣтница, закрывая лицо платкомъ.
-- Успокойтесь, дорогая мама!-- утѣшалъ Тиллихау.-- Я дойду къ нему, объясню... Навѣрное, онъ пойметъ...
-- Ты такъ добръ, Эрихъ!-- проговорила совѣтница, рыдая.-- Право, дорогой другъ, мнѣ надо просить у тебя извиненія, что я сначала...
-- Но, мама,-- отвѣтилъ Тиллихау,-- вѣдь, это такъ естественно, что мать три или четыре раза обсудитъ, прежде чѣмъ рѣшится разстаться съ своимъ лучшимъ сокровищемъ, своею дочерью... Да, да, мое поведеніе было часто легкомысленно. Но я надѣюсь, что теперь вы не сомнѣваетесь больше въ моей нравственной строгости... Камилла... Боже мой, когда я подумаю...
Г-жа фонъ-Дюренъ сочувственно протянула ему руку. Покачивая головой, Тиллихау взялъ одну изъ разбросанныхъ по столу газетъ.
-- Это несчастіе!-- проговорилъ онъ какъ бы самому себѣ.-- Парижъ, палата депутатовъ... они спорять и ссорятся, эти несчастные люди, какъ будто бы покой и удобство не въ тысячу разъ лучше немного большей или меньшей степени справедливости!... Венеція, 21... Мы бродили бы теперь у Riva degle Schiavoni, моя Камилла и я, если бы не этотъ проклятый Вельнеръ... Вообще, удивительное общество! Вотъ послушайте! Вѣдь, это дѣйствительно характеристично!
Онъ откинулся на спинку кресла и тономъ негодованія, можетъ быть, возбужденнымъ мыслью о Riva degli Schiavoni, прочелъ слѣдующую замѣтку:
"Приверженцы революціонной партіи все болѣе и болѣе выказываютъ себя тѣмъ, что они есть. Послѣ того, какъ недавно плебейская демонстрація у дверей храма Божія глубоко возмутила умы нашего города, послѣ того, какъ полиція съ каждымъ днемъ все больше убѣждается въ существованіи кровавыхъ заговоровъ, послѣ того, какъ, наконецъ, преступное покушеніе на жизнь одного изъ нашихъ наиболѣе уважаемыхъ согражданъ доказало, что они намѣрены серьезно исполнять свои планы, безнравственность начинаетъ дѣйствовать и среди нихъ самихъ. Намъ сообщили изъ достовѣрныхъ источниковъ, что одинъ изъ вожаковъ анархистовъ, Леопольдъ Мейнертъ, исчезъ изъ города въ сопровожденіи молодой дамы изъ полусвѣта. Послѣдніе слѣды бѣглеца открыты къ одной изъ здѣшнихъ гостиницъ. Какъ только мы узнаемъ дальнѣйшее, то не замедлимъ сообщить это нашимъ читателямъ".
Тиллихау опустилъ газету на колѣна.
-- Къ этому же сорту принадлежитъ и Вельнеръ, -- произнесъ онъ.-- И мой зять еще берется... Клянусь честью, я этого не понимаю.