-- И это истинная правда?-- беззвучнымъ голосомъ спросилъ онъ.
-- Истинная, клянусь Всемогущимъ Богомъ!
Онъ подошелъ къ окну; десять минутъ, по крайней мѣрѣ, простоялъ онъ, прислонивъ голову къ холодному стеклу, потомъ обратился къ дрожащей женщинѣ.
-- Иди въ свою комнату,-- тихо произнесъ онъ.-- Я позову сидѣлку и уѣду.
-- Что хочешь ты дѣлать?-- испуганно спросила она.
Онъ пожалъ плечами.
-- На время я долженъ отложить рѣшеніе. Ты еще больна и этотъ часъ не пройдетъ безъ послѣдствій для твоего здоровья.
-- Освальдъ!-- произнесла она дрожащимъ голосомъ,-- умоляю тебя... Самые ужасные упреки, грубую брань я вынесла бы легче, чѣмъ это страшное спокойствіе!... Это ужасно!
-- Не безпокойся! Я уже вышелъ изъ того возраста, когда человѣкъ повинуется минутнымъ побужденіямъ. Еслибъ я слѣдовалъ своему чувству, еслибъ я былъ игрушкой страсти, клянусь Всемогущимъ Богомъ, при первомъ твоемъ словѣ я задушилъ бы тебя!
Въ его голосѣ слышалась угроза. Люцинда вздрогнула.