-- Убей меня, убей!-- вскричала она, обнимая его колѣна.-- Попирай меня ногами, Освальдъ! души меня, но только скажи, что ты прощаешь!
Распустившіеся волосы разсыпались по ея плечамъ, грудь высоко поднималась, все ея исхудалое тѣло судорожно вздрагивало.
-- Встань!-- произнесъ Лербахъ болѣе мягкимъ голосомъ.-- Поди отдохни и постарайся успокоиться. То, что ты мнѣ причинила, Люцинда, о, это больно! Ты не понимаешь, какъ это больно! Но еще больше, чѣмъ эта боль, меня мучаетъ страхъ позора при мысли, что все это сдѣлается извѣстнымъ всему свѣту.
При этихъ словахъ она быстро вскочила.
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- вскричала она, съ отчаяніемъ бросаясь къ нему.-- Этого никогда не будетъ, по крайней мѣрѣ, черезъ меня! Прежде чѣмъ я скажу это, я убью себя! Мною руководило сейчасъ ложное состраданіе къ тому человѣку... Онъ связанъ клятвою... Онъ молчалъ, онъ и дальше будетъ молчать. Я же... о, твоя честь и твое спокойствіе для меня выше счастья другаго, его жизни, справедливости и закона!... Освальдъ!... мысли мои путаются... Мнѣ дурно... Освальдъ!... Освальдъ!...
-- Бѣдное, неразумное дитя!-- прошепталъ Лербахъ, поддерживая безчувственную Люцинду. Онъ осторожно положилъ ее на диванъ и позвонилъ", сидѣлка и горничная отвели молодую женщину въ спальню.
-- Освальдъ!-- крикнула еще разъ Люцинда, когда докторъ Лербахъ направился къ дверямъ. Этотъ крикъ былъ полонъ страсти... Лербахъ колебался.
Слѣдуя внезапному рѣшенію, онъ вошелъ въ спальню и приказалъ сидѣлкѣ удалиться. Людинда кивкомъ подозвала мужа; лежа съ полузакрытыми глазами среди кружевъ своихъ бѣлоснѣжныхъ подушекъ, она схватила его за руку.
-- Скажи мнѣ, что ты хочешь дѣлать?-- испуганно прошептала она.-- Ты ѣдешь къ нему... Ты хочешь...
-- Ты боишься за него?-- спросилъ онъ съ горечью.