Въ экипажѣ онъ еще разъ обдумалъ все, что его такъ страшно потрясло. Первою его мыслью было: "Ты явишься въ измѣннику, бросишь ему въ лицо упрекъ въ вѣроломствѣ, въ черной неблагодарности, дашь ему почувствовать, что судьба его въ твоихъ рукахъ, и затѣмъ объявишь ему: несмотря на все это, я останусь твоимъ защитникомъ какъ былъ защитникомъ многихъ глупцовъ и негодяевъ, вызывавшихъ мое состраданіе и презрѣніе".
Но потомъ онъ устыдился такого легкаго торжества. Ему казалось нечестнымъ и недостойнымъ играть роль мальчика, бросающаго камни въ клѣтку льва. Когда все кончится, тогда только узнаетъ Отто Вельнеръ, что такое справедливый гнѣвъ. Онъ не хочетъ борьбы съ противникомъ, руки котораго связаны. Ему нравилось также, что Отто молчалъ съ такою непоколебимою твердостью; Лербахъ былъ настолько безпристрастенъ, что оцѣнилъ эту силу характера. Онъ могъ ненавидѣть противника, но не могъ унижать его.
Послѣ того, какъ онъ, побуждаемый самыми лучшими чувствами, рѣшилъ ничѣмъ не выказывать Отто своего негодованія, ему пришло въ голову, что это рѣшеніе можетъ оказаться и болѣе выгоднымъ. Еще не совсѣмъ была потеряна надежда, что дѣло его кліента возможно разрѣшить и не упоминая о свиданіи. Онъ возлагалъ всѣ надежды на эту возможность. Потомъ ему казалось, что честнѣе и достойнѣе положенія Лербаха, если онъ, избѣжавъ всякихъ объясненій съ Отто, вынудить его къ отвѣту, указавъ на истинныя основанія.
Насколько прежде докторъ Лербахъ спокойно и увѣренно исполнялъ свою обязанность защитника, настолько теперь онъ волновался. Ужасный выборъ: или какими-нибудь другими способами возстановить истину, или, если это не удастся, самому объявить свой позоръ, -- лишалъ его необходимаго присутствія духа. Онъ ни секунды не сомнѣвался въ томъ, что не воспользуется молчаніемъ Отто.
Лербахъ, взволнованный этими мыслями, рѣшилъ, что лучше немедленно же привести въ исполненіе всѣ мѣры, предполагаемыя имъ на завтра. Онъ былъ друженъ съ однимъ изъ высшихъ полицейскихъ чиновъ, который уже нѣсколько разъ бесѣдовалъ съ нимъ о дѣлѣ Отто Вельнера и, вопреки настроенію публики, понималъ возможность оправданіи. Онъ хотѣлъ повидаться съ этимъ полицейскимъ; ему необходимо было, и даже сейчасъ же, сообщить ему занимавшую его всѣ эти дни задачу: отыскать настоящаго преступника. Полицейскій даже, можетъ быть, уже имѣетъ желанныя свѣдѣнія. До сихъ поръ Лербахъ говорилъ, что слѣдъ дѣйствительнаго преступника тѣмъ скорѣе отыщется, чѣмъ больше онъ будетъ сознавать себя внѣ подозрѣнія и чѣмъ дольше будетъ тянуться слѣдствіе. Но теперь имъ овладѣло лихорадочное нетерпѣніе; ему казалось, что онъ пропуститъ самое важное, если будетъ медлить. Отъ полицейскаго онъ узналъ происшедшее полчаса тому назадъ: свидѣтельство Пельцера и очную ставку, вслѣдствіе которыхъ преступленіе Отто Вельнера дѣлалось несомнѣннымъ.
Невозможно описать, какое впечатлѣніе произвело на Лербаха это извѣстіе. Въ первый разъ пришла ему въ голову мысль: а если я, все-таки, ошибся?... Но онъ тотчасъ же прогналъ эту мысль. Все это -- новое заблужденіе или наглая ложь. Онъ зналъ, вѣдь, теперь, въ какомъ настроеніи остался обвиняемый на мѣстѣ преступленія и какъ далеко отъ него были всѣ чувства мести. Онъ былъ подавленъ тяжестью этого новаго показанія. Онъ сознавалъ, что противъ показанія Пельцера, противъ котораго онъ не имѣетъ возможности ничего возразить, даже признаніе Люцинды едва ли будетъ имѣть значеніе.
Это же долженъ былъ сознавать и Отто и послѣ этого рѣшительнаго свидѣтельства онъ долженъ былъ потерять послѣднюю надежду. При этой мысли адвокатъ почувствовалъ сильную жалость. Не думая о томъ, что выстрадалъ онъ самъ, онъ послѣдовалъ влеченію своего добраго сердца.
Обманутый, испытавшій неблагодарность Отто Вельнера, Лербахъ вошелъ въ камеру оскорбившаго его человѣка и протянулъ несчастному руку, утѣшая его, и, какъ отецъ, грустно и ласково убѣждая не падать духомъ.
Глава VII.
За три дня до только что разсказанныхъ нами событій Эмма узнала отъ Преле о газетной замѣткѣ относительно признанія оружія. Страшно испуганная, она поспѣшила къ Лербаху. Черезъ слугу, знавшаго ее теперь и покровительствовавшаго ей, она спросила Лербаха, правда ли, что въ положеніи Отто произошло что-то новое. Адвокатъ вышелъ къ ней на нѣсколько минутъ, дружески похлопалъ ее по плечу и коротко отвѣтилъ, что онъ ничего не знаетъ.