-- Боже мой,-- продолжалъ Тиллихау,-- кто же можетъ измѣниться? Я откровенно сознаюсь, что гдѣ бы ни увидалъ хорошенькое личико, всегда увлекаюсь. Эта Марта въ Золотомъ Якорѣ такъ привлекательна и въ ней столько наивности, что я не вижу, почему бы мнѣ тѣ два часа, что приходится тамъ быть, не проводить въ ея обществѣ. Конечно, наши дамы... для нихъ, вѣдь, кельнерша не человѣкъ. Въ ихъ тлазахъ теряешь, если хоть взглядомъ удостоиваешь такихъ личностей, какъ будто бы позорно честнымъ трудомъ зарабатывать себѣ хлѣбъ!
Отто чувствовалъ, что эти разсужденія мало умѣстны, но онъ ограничился тѣмъ, что еще разъ обѣщалъ полнѣйшее молчаніе.
-- Кстати, -- прибавилъ Тиллихау самымъ равнодушнымъ тономъ.-- Что я назвался Бенно Хельвальдъ,-- мое имя Тиллихау, баронъ Эрихъ фонъ-Тиллихау,-- не должно васъ удивлять. Обстоятельства, при которыхъ... Вы простите мнѣ...
-- Вполнѣ,-- сказалъ Отто съ ироніей.
Баронъ нахмурилъ немного лобъ, но отвѣтилъ холодно и вѣжливо:
-- Такъ вы даете мнѣ слово?
Сердце Отто забилось сильнѣе. Въ началѣ аллеи показались Камилла и Люцинда въ прелестныхъ платьяхъ, съ живыми цвѣтами въ волосахъ. За ними шла докторша Форенштедтъ рядомъ съ худымъ, безбородымъ мужчиной въ черномъ. Камилла несла на рукѣ полдюжины колецъ и нѣсколько палочекъ изъ тонкаго тростника,-- принадлежности старинной и вновь вошедшей въ моду игры jeu de grâce.
-- Я не хочу мѣшать,-- сказалъ Отто и оглянулся, какъ бы желая скрыться, но было уже поздно.
-- Нашъ больной!-- вскричала Камилла.-- Здравствуйте, г. Вельнеръ. Наконецъ-то васъ выпустили.
Она подошла къ Отто и протянула ему руку, какъ старому знакомому. Люцинда тоже поздоровалась съ нимъ любезно, но гораздо сдержаннѣе.