-- Да, да, нѣтъ сомнѣнія, этотъ Вельнеръ будетъ моимъ наслѣдникомъ... Ба! Если я самъ не могу сорвать цвѣтка, то какое мнѣ дѣло до того, кто будетъ наслаждаться его ароматомъ?
Родерихъ Лундъ исчезъ въ дверяхъ номера 17. Анастасій окинулъ непріязненнымъ взглядомъ весь домъ, пожалъ плечами и прошелъ мимо.
Такимъ образомъ онъ достигъ послѣднихъ домовъ предмѣстья. Пройдя нѣсколько сотъ шаговъ по чистому полю, онъ обернулся назадъ. Дорога поднималась вверхъ. Вонъ передъ нимъ, въ блескѣ солнцѣ, громадная столица съ разстилающимся темнымъ дымомъ надъ бѣлыми крышами, съ вѣчно дымящимися трубами и неумолкаемымъ движеніемъ, доносящимся сюда подобно легкому журчанію. Пустая, суетная жизнь! Глупая погоня за счастьемъ! Теперь все это такъ ничтожно, такъ незначительно! Анастасій фонъ-Сунтгельнъ выше всего этого.
И онъ продолжалъ свой путь впередъ; свернувъ съ главной дороги, онъ достигъ хижины. Здѣсь жила одна бѣдная женщина съ десятилѣтнимъ ребенкомъ, съ трудомъ кормившаяся доходомъ съ маленькаго участка земли. На деревянной доскѣ неправильными буквами было написано: "Садоводство Л. Хёригъ". Анастасій остановился на минуту. При видѣ этого порога, который онъ собирается переступить, ему показалось, будто прошлое, оживая, встаетъ изъ могилы.
Это была именно та самая хижина, гдѣ почти двадцать четыре года тому назадъ онъ задумалъ то страшное преступленіе.
Тогда надъ входомъ висѣла другая вывѣска, съ надписью: "Адоларъ Тимсенъ".
Вмѣстѣ съ своимъ слугой, ловкимъ, хитрымъ, вѣчно улыбающимся Мольбекомъ, который первый внушилъ ему эту преступную мысль, онъ позднею ночью пришелъ въ эту хижину и цѣлыхъ два часа проговорилъ съ ея владѣльцами. Въ глубинѣ комнаты стояла качка, слабо освѣщенная кухонною лампочкой. Въ этой качкѣ лежало блѣдное, дрожащее дитя, осунувшагося личика котораго почти коснулось крыло смертоноснаго ангела. Адоларъ Тимсенъ, отецъ, уже потерялъ надежду. Крошечное созданіе, которому самое большее было полгода, безсмысленно смотрѣло впередъ изъ-подъ полуопущенныхъ рѣсницъ и только едва повернуло голову отъ неожиданнаго свѣта, когда Мольбекъ съ торжествующимъ видомъ поднесъ къ его лицу лампу.
И тогда былъ заключенъ договоръ, долженствующій другаго ребенка лишить отцовскаго наслѣдства и вмѣсто него сдѣлать барона Анастасія владѣльцемъ двухъ милліоновъ. Это другое дитя былъ пятимѣсячный Отто фонъ-Арлесбергъ, племянникъ Анастасія фонъ-Сунтгельма, тождественный съ Отто Вельнеромъ изъ Хальдорфа. Племянникъ,-- такъ называлъ Анастасій мальчика, хотя родство было на нѣсколько степеней дальше. Баронесса взяла на свое попеченіе этого ребенка нѣсколькихъ недѣль отъ рожденія, послѣ неожиданной смерти его родителей.
Въ то время Элеонора уѣзжала на нѣсколько недѣль. Маленькаго Отто она поручила заботамъ кормилицы, супруги Адолара Тимсена.
Въ головѣ находчиваго Мольбека, слышавшаго плачъ и жалобы кормилицы о безнадежной болѣзни ея собственнаго ребенка, зародилась преступная мысль -- въ отсутствіе баронессы подмѣнить дѣтей и дать маленькому Отто Тимсену умереть въ домѣ барона, подъ именемъ Отто Арлесбергъ. Въ тотъ вечеръ эта было окончательно рѣшено. Незначительной суммы было достаточно, чтобы убѣдить родителей; колебаніе матери было устранено объясненіемъ, что ей достанется мучительное счастіе да самаго конца ухаживать за своимъ ребенкомъ.