-- Марта,-- сказалъ онъ, едва сдерживаясь,-- мнѣ надо поговорить съ тобой.
-- Ты пугаешь меня. Что случилось?
-- Ничего новаго, насколько я знаю, но старое дошло до моихъ ушей. Я никогда не спрашивалъ тебя о твоемъ прошломъ; я вѣрилъ тебѣ. Это было довольно глупо. Я сознаю теперь свою глупость. Однимъ словомъ, что дѣлала ты у этой Тарофъ, подлой, низкой женщины, которой давно слѣдовало бы сидѣть въ тюрьмѣ?
-- О, Боже мой!-- прошептала Марта, блѣднѣя.
-- Мой вопросъ смутилъ тебя... Ты сознаешь, слѣдовательно....
-- Родерихъ!-- произнесла она умоляющимъ голосомъ.-- Если бы ты зналъ...
-- Я знаю достаточно! Но изъ твоихъ устъ хочу я слышать подтвержденіе! Смотри мнѣ прямо въ лицо и тогда рѣшайся лгать! Правда ли, что фонъ-Тиллихау нашелъ тебѣ это "мѣсто", что онъ бывалъ въ домѣ этой старой негодяйки и бывалъ исключительно для тебя? Да или нѣтъ?
Блѣднѣе смерти она взглянула на него.
-- Да, но я... но я...
-- Отлично, отлично!-- вскричалъ Родерихъ, въ безумномъ бѣшенствѣ путая волосы.-- Да, безстыдное да! Мнѣ легче было бы, если бы ты солгала и сказала нѣтъ! Это такъ страшно грубо, такъ убійственно подло! Такъ вотъ причина грусти твоихъ задумчивыхъ глазъ: сознаніе тайнаго позора или желаніе того, что было! Фу!