Послѣ того, какъ превратились крики ура, Отто всталъ и дополнилъ то, что пропустилъ Лербахъ.
Еще менѣе останавливаясь на своей судьбѣ, чѣмъ на судьбѣ своей невѣсты, смущенно смотрѣвшей въ тарелку, онъ говорилъ о дружбѣ этого человѣка, пожертвовавшаго нѣсколькими недѣлями своего дорогаго времени, проникнувшаго даже въ кабинетъ регента, чтобы добиться того, чего онъ не могъ достигнуть отъ закона, отъ милосердія великодушнаго повелителя.
Герцогъ удостовѣрился собственными глазами, такъ какъ краснорѣчію доктора Лербаха удалось пробудить участіе государя къ революціонеркѣ съ дѣтскою улыбкой и кроткими голубыми глазами. Когда Лербахъ явился къ нему во второй разъ, регентъ протянулъ ему руку и сказалъ съ величайшею благосклонностью: "Уже давно я намѣревался выразить замѣчательному адвокату, безпорочно-честному человѣку особенный знакъ моего уваженія и симпатіи, и все колебался, какая форма наиболѣе подходящая, такъ какъ выдающіеся люди требуютъ выдающагося способа обхожденія. Примите теперь то, что вамъ будетъ наиболѣе пріятно! Вотъ, читайте, дорогой Лербахъ! Ваша маленькая пріятельница свободна! Тѣмъ легче могъ я въ данномъ случаѣ воспользоваться преимуществами короны, что государство обязано что-нибудь сдѣлать для Отто фонъ-Арленсберга".
Около одиннадцати часовъ обѣдъ кончился. При лунномъ свѣтѣ прошлись по саду и затѣмъ снова собрались на веранду, гдѣ докторъ Соломонъ, мастеръ этого дѣла, приготовилъ великолѣпый пуншъ. Карлъ-Теодоръ Гейнціусъ носилъ въ карманѣ стихи -- первый плодъ его вновь пріобрѣтеннаго сердечнаго покоя.
Только что онъ поднялся съ мѣста, какъ въ комнату вошелъ слуга съ двумя телеграммами.
Первая телеграмма была отъ Эриха фонъ-Тиллихау съ поздравленіями и пожеланіями счастья. Эрихъ фонъ-Тиллихау лично отвезъ ее на почту, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, заказное письмо "милой мамѣ", въ которомъ онъ извѣщалъ, что вчера его дорогая Камилла открыла ему пріятную, полную надеждъ тайну. Но ни эта тайна, ни содержаніе телеграммы, говорящее о "славно увѣнчанной вѣрности", не могли ему помѣшать зайти въ сосѣдній виноградникъ, гдѣ счастливый супругъ и будущій папаша прижалъ свои губы, только что скромно улыбавшіяся при отправленіи депеши, къ розовымъ губкамъ лепечущей "tiamo" итальянки.
Вторая телеграмма была изъ столицы южной Германіи. Вотъ ея содержаніе: "Сегодня первое представленіе. Выдающійся успѣхъ. Сотни представленій почти несомнѣнны. Пожалуйста, спросите Колоколъ, желателенъ ли рефератъ въ пять столбцовъ. Отвѣтъ по старому адресу. Іосифъ Коханскій".
Впечатлѣніе этой телеграммы, два раза прочитанной Отто, было потрясающее.
-- Я предсказывалъ это,-- замѣтилъ адвокатъ.
-- Если бы онъ дожилъ до этого!-- сказала взволнованная Эмма.