-- Добро пожаловать! Я слышалъ, что мы и у А. X. Дюренъ будемъ сосѣдями; только я рабочимъ, а вы ученымъ... Но это ничего!
Отто отвѣтилъ ему нѣсколькими дружескими словами и сѣлъ между Родерихомъ и фрейленъ Адель на придвинутое ему г-жею Лерснеръ кресло. Эмма, дочь хозяйки, опять наклонилась надъ работой. Отто невольно засмотрѣлся на ея густые золотистые волосы, гладко зачесанные вверхъ; все лицо ея дышало прелестью и чистотой, а въ глазахъ было столько ума, жизни и, вмѣстѣ съ тѣмъ, задумчивости. Отто вдругъ почувствовалъ, что ему такъ хорошо, такъ отрадно, какъ будто бы онъ нашелъ сестру, что-то родное. Адель, племянница, называемая Преле фрейленъ Якоби, мало походила на свою кузину. Она была брюнетка съ живыми сверкающими глазами; ея пухлый ротикъ, казалось, говорилъ и смѣялся даже когда она молчала. Эмма, серьезная и задумчивая, рядомъ съ Аделью производила впечатлѣніе спокойнаго благоразумія.
Разговоръ вертѣлся сначала на пустякахъ. Преле старался развеселить свою сосѣдку юмористическою передачей дневныхъ событій, но ему удавалось только вызвать ея насмѣшливую улыбку.
-- Ахъ, г. Преле,-- жалобно воскликнула она, наконецъ,-- вѣдь, вы разсказываете мнѣ это въ четвертый разъ!
Добрый Преле покраснѣлъ, пробормоталъ "ошибка", "случайность" и перескочилъ на другую тему; въ ихъ разговоръ вмѣшались Родерихъ и Отто Вельнеръ.
Черезъ минуту подняла глаза и Эмма.
-- Успѣшно идетъ ваша работа, г. Лундъ?-- спросила она, улыбаясь.
-- Третій актъ готовъ,-- отвѣчалъ поэтъ.
-- Да? А эффектная заключительная сцена?
-- Вышла удачнѣе, чѣмъ я предполагалъ. Я доволенъ сегодняшнимъ днемъ. Но, по правдѣ сказать, какая польза въ этомъ? Я убѣжденъ, что все это напрасно!