-- Не падайте только духомъ,-- сказала г-жа Лерснеръ, накрывая на столъ скатерть.-- Сразу ничто не дается, всѣ должны начинать.
-- Добрѣйшая г-жа Лерснеръ,-- возразилъ Родерихъ съ горечью,-- мнѣ около тридцати лѣтъ: я могъ бы теперь уже достигнуть чего-нибудь. Я ничего лучшаго и не желаю, какъ только начать, наконецъ. Но судьба не даетъ мнѣ даже этой жалкой возможности. Даже ни въ одномъ театрѣ предмѣстья...
-- Да это и не имѣло бы значенія для васъ,-- замѣтила г-жа Лерснеръ.-- Вамъ надо сразу выступить передъ избранною публикой.
Родерихъ пожалъ плечами.
-- Жители предмѣстій съ ихъ честною необразованностью для меня милѣе такъ называемаго избраннаго общества съ его подуобразованностью.
-- Слышите, фрейленъ Якоби?-- сказалъ Преле.
-- Да мнѣ-то что до этого?
-- Да, вѣдь, вы чувствуете какое-то особое почтеніе ко всему, что знатно.
-- Вы глупы! Почтеніе! Да я ни къ чему не чувствую почтенія!... Ни даже къ вашему страшно серьезному лицу. Ну, что вы на ценя такъ смотрите, какъ будто хотите подмѣшать мнѣ яду въ чай?
-- Я? О, вы несправедливы ко мнѣ!