-- Ну, такъ, стало быть, это просто есть ретроградныя соображенія, ультра-консервативныя тенденціи! Робеспьеръ... Въ самомъ этомъ имени есть что-то ужасающее для германской семьи! О, я понимаю васъ, милѣйшій Вольфъ! Вы называете себя либераломъ, а на самомъ дѣлѣ... Но оставимте это! Вы знаете мое условіе?
-- Катонъ младшій! Что можно выслушать отъ этого господина, переходитъ границы вѣроятнаго! Ну, мой милѣйшій, я еще разъ обдумаю это. Однако, опасно васъ раздражать: если вы сдѣлаетесь когда-нибудь президентомъ соединенныхъ штатовъ Европы, то вы, пожалуй, отомстите.
-- Я сдѣлаю васъ главою реакціонной оппозиціи,-- отвѣтилъ редакторъ Права.
Потомъ онъ обратился въ Отто:
-- Я предостерегаю васъ, молодой человѣкъ! Не пропускайте себѣ слишкомъ глубоко въ душу сладкій ядъ этого образцоваго лирика! Заглядывайте въ великія проблеммы нашего вѣка! Между нами сказать, вѣдь, это смѣшно! Сидятъ господа редакторы и издаютъ журналы, а о живѣйшихъ вопросахъ политики, политической экономіи говорятъ съ фарисейскимъ высокомѣріемъ. Вотъ подойдите къ окну, взгляните на эту толпу -- фундаментъ современнаго государства, и, говоря фигурально, снимите передъ нею шляпу.
Онъ взялъ Отто за руку и потащилъ къ окну. Тысячи рабочихъ, мужчины въ блузахъ, кафтанахъ и сюртукахъ, женщины въ поношенныхъ платьяхъ, представители различныхъ отдѣленій, корректоры, разсыльные и другіе, всѣ пестрою толпой двигались по базальтовой мостовой. Вотъ прошелъ и Преле, словолитчикъ, сдвинувъ шапку къ лѣвому уху.
Какое смѣшеніе голосовъ, какой шумный хаосъ вопросовъ, отвѣтовъ, привѣтствій и громкаго смѣха! Въ особенности выдѣлялись женскіе голоса. Нѣкоторыя дѣвушки взглядывали въ окно, гдѣ стояли Отто и Соломонъ.
-- Это относится къ редактору -- сказалъ философъ.-- Я убѣжденъ, что, по крайней мѣрѣ, пятнадцать работницъ этого учрежденія смертельно влюблены въ Вольфа-лирика.
-- Ну, что вы, скажете теперь?-- спросилъ Соломонъ.-- Для сонетовъ и гимновъ это ничто, а почтенная нѣмецкая проза могла бы создать изъ этого эпопеи. Вообще, молодой человѣкъ, если вы хотите сочинять стихи,-- я не знаю, сильны ли вы въ стихотворствѣ, но говорю на всякій случай,-- то отучитесь отъ стиховъ. Эти дактили и анапесты... Богъ мой, кому это первому пришла такая странная идея... вѣдь, это смѣшно.. Но оставимъ это! Впрочемъ, я съ удовольствіемъ замѣчаю, какъ васъ заинтересовала только что пережитая сцена реальной жизни. То, что вы видѣли внизу, также рабочій вопросъ, заключенный въ тѣсныя рамки дюренскаго двора. Да, да, любезный Вольфъ, нечего улыбаться, это такъ! Я вамъ еще кое-что скажу дорогой, г. Вельнеръ; какъ только возможно будетъ, я покажу вамъ внутренность этого крѣпкаго организма! Нужно изучить общество для того, чтобы философски понимать его. Особенно же займитесь вы, молодой человѣкъ, государственнымъ правомъ, политикой. Политика, это -- практическая философія; она необходима для каждаго мыслящаго человѣка. Посѣщайте наши собранія. Послушайте устарѣвшія фантазіи консерваторовъ, сердечныя изліянія либераловъ, лицемѣрную риторику соціалъ-демократовъ! Это образовываетъ! Этого не достаетъ еще вамъ! Но, впрочемъ, оставимъ это! До свиданья!
Съ этими словами онъ удалился.