Люцинда поклонилась молодому человѣку съ обычною сдержанностью. При словахъ мужа по губамъ ея пробѣжало почти неуловимое выраженіе неудовольствія. Докторъ Лербахъ предложилъ ей руку и они поднялись въ верхній главный салонъ. Отто шелъ за ними, подавленный волнующими его чувствами. Какъ во снѣ, поклонился онъ г-жѣ фонъ-Дюренъ, стоящей у входа среди группы оживленно болтающихъ гостей и слишкомъ занятой для того, чтобы удостоить секретаря редакціи Колокола чѣмъ-нибудь больше легкаго наклоненія головы. Тотъ же холодный пріемъ встрѣтилъ онъ со стороны совѣтника. Камилла же, не видавшая Отто съ Оберхорхгейма, такъ дружески протянула ему руку, что г. фонъ-Тиллихау-Засницъ, стоящій рядомъ съ невѣстой, долженъ былъ не менѣе любезно обойтись съ нимъ. Отто высказалъ пожеланіе счастья, стараясь скрыть тѣнь ироніи. Впрочемъ, г. фонъ-Тиллихау былъ такъ внимателенъ къ Камиллѣ, такъ ухаживалъ за ней, что Отто задалъ себѣ, наконецъ, вопросъ, не ошибочно ли онъ судилъ объ этомъ свѣтскомъ франтѣ. Громадная пріемная зала все больше и больше наполнялась шуршащими шлейфами, бѣлыми галстухами и блестящими мундирами. Лакеи въ ливреяхъ обносили чай. Отто обмѣнялся нѣсколькими фразами вѣжливости съ докторомъ Вольфомъ, который сейчасъ же былъ окруженъ тремя или четырьмя не очень молодыми дамами и равнодушно выслушивалъ цѣлый потокъ глупой лести. Немного далѣе раздавался громкій басъ Соломона, распространявшагося о политикѣ; наконецъ, его собесѣдникъ отошелъ отъ него съ горько-сладкою улыбкой. Профессоръ Соломонъ подошелъ къ Отто, крѣпко пожалъ ему руку и незамѣтно отвелъ въ сторону.

-- Ну,-- спросилъ онъ,-- какъ вамъ здѣсь нравится? Поражающая роскошь! И къ этому еще сознаніе: все это ты самъ пріобрѣлъ, все это плоды твоихъ личныхъ способностей, какъ въ данномъ случаѣ у г. Дюрена! Что вы думаете?

-- Я думаю,-- замѣтилъ Отто,-- что эти плоды черезъ-чуръ обильны. Есть тысячи людей, такихъ же талантливыхъ и такихъ же неутомимыхъ, которые, однако...

-- Вы правы! Успѣхъ, подобный тому, какого добился г. фонъ-Дюренъ, всегда дѣло счастія. Я признаю, что наши экономическія отношенія не вполнѣ соотвѣтствуютъ идеаламъ, составленнымъ философами. Вѣрьте мнѣ, молодой человѣкъ, путь къ богатымъ результатамъ не безъ терній, какъ вы себѣ представляете. Видите ли, -- онъ понизилъ голосъ до тихаго шепота, -- и фирма Дюренъ имѣла свои тяжелыя минуты. Это, впрочемъ, не секретъ. Пять или шесть лѣтъ тому назадъ случились несчастія, едва не повергшія въ прахъ все это гордое зданіе. Въ то время даже воробьи на крышахъ щебетали, что фирма А. X. Дюренъ въ пасхальную ярмарку не уплатила двумъ бумажнымъ фабрикамъ 150 тысячъ. Въ книгопродавческомъ кружкѣ уже дѣлили добычу, ожидали не далѣе какъ черезъ три мѣсяца полнаго разоренія. Но кризисъ миновалъ благополучно. Если бы случилась тогда катастрофа, то совѣтникъ не только потерялъ бы плоды двадцати лѣтняго труда, но, кромѣ того, лишился бы и родительскаго наслѣдства, бывшаго и раньше, чѣмъ онъ началъ работать, достаточнымъ для безбѣднаго существованія. Не правда ли, сомнительная награда за двадцатилѣтній трудъ? Но оставимте это.

Онъ съ достоинствомъ пошелъ дальше. Отто подошелъ въ мраморному вамину и сталъ разсматривать публику. Нѣкоторыя молодыя дамы въ роскошныхъ бальныхъ туалетахъ вызывали его симпатію; красивая игра блестящихъ вѣеровъ, привѣтливое наклоненіе украшенныхъ цвѣтами головокъ привлекали его вниманіе. Онъ видѣлъ, какъ одна изъ нихъ обернулась къ Соломону; она улыбнулась, ея зубки блестѣли, какъ слоновая кость, на щечкахъ показались двѣ очаровательныя ямочки. И, все-таки, Отто говорилъ, что ни одна не можетъ сравняться съ Люциндой Лербахъ. Онъ искалъ ее. Вонъ въ дальнемъ углу сидитъ она, облокотившись на спинку рѣзнаго кресла; ее окружаетъ дюжина пожилыхъ и молодыхъ мужчинъ, жадно старающихся добиться улыбки, взгляда или хоть привѣтливаго слова. Но она все также холодно-равнодушна въ своей недоступной мраморной красотѣ; когда она прикрыла лицо вѣеромъ, Отто былъ убѣжденъ, что она маскируетъ тайный зѣвокъ. Это открытіе исполнило его восторгомъ. Онъ не вынесъ бы, если бы лицо Люцинды выказало кому-нибудь хоть тѣнь расположенія. Онъ стоялъ, увлеченный игрой своего воображенія, когда его неожиданно ударилъ по плечу докторъ Лербахъ.

-- Послушайте, -- сказалъ онъ въ полголоса.-- Я задался цѣлью... Вы должны проникнуть въ самое сердце общества, за обѣдомъ вы будете сидѣть по близости отъ вліятельныхъ лицъ... я хочу сказать: г. фонъ-Сунтгельма. Я, впрочемъ, не очень восторгаюсь барономъ, онъ un vieux beau и довольно легкомысленный, но, вѣдь, это для насъ безразлично. Онъ богатъ, старшаго рода и пріятный собесѣдникъ: этого достаточно для того, чтобъ играть роль. И, чтобы пробить себѣ дорогу, не безполезно знакомство съ подобными людьми. Да и кромѣ него цѣлый рядъ другихъ личностей. Однимъ словомъ, я предупредилъ свою жену, что вы будете ея кавалеромъ за столомъ. Для васъ въ этомъ та выгода, не принимая во вниманіе удовольствіе имѣть дамой мою жену, что вы получите одно изъ лучшихъ мѣстъ въ центрѣ семьи. Безъ отговорокъ, милый другъ! Пускай люди думаютъ, что это дерзость съ вашей стороны.

-- Вы слишкомъ добры,-- пробормоталъ Отто.

Адвокатъ не далъ ему времени распространиться.

-- Теперь, прежде всего, -- сказалъ онъ, беря Отто подъ руку,-- пойдемте туда, къ старой гвардіи. Я долженъ представить васъ, съ молодежью же вы познакомитесь послѣ ужина. Вонъ видите, та дама, лѣтъ за пятьдесятъ, съ трясущимися макаронами-локонами и худымъ лицомъ, это баронесса Элеонора фонъ-Сунтгельмъ, супруга барона Анастасія. А, вы уже знаете ее? По виду? Хорошо. Господинъ, съ которымъ она говоритъ теперь,-- немолодой, съ глупѣйшею бахромой на лбу; его вы видѣли въ Оберхорхгеймѣ; зовутъ его Куртъ Эвальдъ; онъ поэтъ не изъ крупныхъ, за то его отецъ милліонеръ... А тотъ, другой, съ огромною голою головой, это одинъ изъ популярнѣйшихъ романистовъ, докторъ Кейзеръ, предсѣдатель литературнаго клуба. Направо отъ него маленькій безбородый мужчина; это прославленный либеральный депутатъ Лоббингъ, хорошій ораторъ и замѣчательный игрокъ въ вистъ. Онъ несчастливъ въ любви, такъ какъ его жена безжалостно притѣсняетъ храбраго защитника народныхъ правъ. Рядомъ съ нимъ воинственная фигура съ привѣтливымъ, умнымъ лицомъ; это его превосходительство генералъ фонъ Клерво. Ну, а вотъ идетъ великолѣпный баронъ Анастасій... Онъ обращается теперь къ доктору Кейзеру. Не правда ли, настоящій меценатъ?

Отто съ волненіемъ узналъ въ баронѣ таинственнаго человѣка, преслѣдовавшаго его въ прошлое воскресенье до Песковъ. Тогда онъ не придалъ особеннаго значенія этому факту, но въ связи съ неожиданнымъ письмомъ къ Родериху Лунду было о чемъ подумать. Во всякомъ случаѣ, Отто рѣшилъ разыграть полнѣйшую невинность. Поэтому онъ скрылъ отъ Лербаха встрѣчу на площади.