Напѣвая веселую мелодію Зуппе, онъ вышелъ изъ сада.
Отто поднялся. Онъ былъ глубоко взволнованъ и возмущенъ; ему хотѣлось догнать его и бросить въ лицо оскорбленіе или, не заботясь о скандалѣ, подойти въ ея родителямъ и крикнуть имъ: "вы продаете счастіе вашей дочери подлецу!" Но въ ту же минуту ему сдѣлалось стыдно. Опьяняющія мечты, навѣянныя на него Люциндой, показались ему низкимъ преступленіемъ. До сихъ поръ онъ съ наивностью ребенка, безъ сопротивленія, отдавался этому очарованію; теперь, при видѣ, чужой измѣны, онъ образумился. Передъ нимъ возсталъ серьезный и задумчивый образъ человѣка, выказывавшаго къ нему такое дружеское довѣріе, такое отеческое расположеніе, и его добрыя, правдивыя черты выражали тяжелый упрекъ. Развѣ онъ не согрѣшилъ уже тысячу разъ? Развѣ онъ не посягалъ на счастіе своего благодѣтеля? Отто разсѣянно бродилъ по заламъ. Его душевное потрясеніе заставило его забыть о томъ, надъ чѣмъ при другихъ обстоятельствахъ онъ глубоко бы задумался,-- о странныхъ словахъ барона Анастасія фонъ-Сунтгельмъ. Въ первую минуту онъ былъ дѣйствительно озадаченъ. Онъ симпатиченъ барону Сунтгельмъ! Болѣе наглой лжи,-- онъ чувствовалъ это,-- никогда не было говорено. Неужели симпатія выражается въ злобно сверкающихъ глазахъ, нахмуренныхъ бровяхъ и нервномъ подергиваніи губъ? Но когда Отто вошелъ въ залу, гдѣ носились пары подъ звуки оглушительнаго вальса, онъ совершенно забылъ о загадочности этого непонятнаго человѣка. Только вина, которую онъ чувствовалъ на себѣ, давила его горящій мозгъ, какъ свинецъ.
Вотъ промчалась мимо него Люцинда въ объятіяхъ блестящаго офицера.
-- Лейтенантъ фонъ-Клерво, сынъ генерала, -- объяснилъ редакторъ Колокола.
Отто не спускалъ глазъ съ этой пары.
Высокая, мужественная, стройная фигура съ оживленнымъ лицомъ пробудила въ немъ всѣ мученія ревности и какъ ураганомъ унесла все благоразумное и хорошее, что онъ только что говорилъ себѣ. Все сильнѣе охватывала его страсть, все возрастающая страсть и, вмѣстѣ съ тѣмъ, смутное предчувствіе ожидающихъ его несчастій.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Глава I.
Дѣло было утромъ въ началѣ ноября. Съ самаго дня помолвки дочери совѣтника Отто Вельнеръ жилъ отшельникомъ и не только ни разу не переступилъ порога дома г. фонъ-Дюрена или своего благодѣтеля, доктора Лербаха, но даже почти не бывалъ у своей гостепріимной хозяйки. Каждый вечеръ, подъ предлогомъ неотложной работы, послѣ чая онъ удалялся въ свою комнату, гдѣ предавался мрачнымъ мыслямъ или дѣлалъ безполезныя попытки продолжать свои литературныя занятія. Но ничего не выходило; онъ не въ состояніи былъ внимательно прочесть даже одной страницы, и только необходимость заставляла его механически исполнять секретарскія обязанности.
Въ то утро, о которомъ идетъ рѣчь, Отто сидѣлъ, по обыкновенію, въ редакціи и оканчивалъ письмо къ предсѣдателю литературнаго клуба, доктору Кейзеру. Содержаніе этого письма было очень затруднительно: надо было дать понять этому популярному писателю, что по уважительнымъ причинамъ его новый четырехтомный романъ Юмористическіе очерки не можетъ быть помѣщенъ въ Колоколѣ. Въ эту минуту въ дверь неожиданно раздались три хорошо знакомые удара и на порогѣ появился докторъ Соломонъ. Отто съ большимъ удовольствіемъ выслушалъ предложеніе профессора предпринять давно задуманное путешествіе по дюренскимъ владѣніямъ. Письмо было кончено, а все остальное можно было отложить до послѣ обѣда. Редакторъ Государственнаго права пошелъ впередъ по безконечному корридору, который, поворачивая въ концѣ флигеля, велъ черезъ главное зданіе третьяго двора.