-- Куртъ Эвальдъ, -- замѣтилъ Соломонъ, приблизивъ свое лицо къ переплету, -- подающій большія надежды юноша, во всякомъ случаѣ лѣтъ уже тридцати, членъ нашего литературнаго клуба, да, вѣдь, вы знаете его. Меня удивляетъ только, что онъ, наконецъ-то, создалъ нѣчто! Кто-то изъ нашихъ коллегъ назвалъ его "Агасферомъ", потому что онъ цѣлые годы блуждаетъ въ лабиринтѣ своихъ нескончаемыхъ произведеній; какъ Пенелопа, распускаетъ онъ ночью то, что соткалъ днемъ. Перечеркивать, передѣлывать, переписывать,-- вотъ атмосфера, въ которой онъ легко дышетъ. Жаль только, что онъ, какъ утверждаетъ докторъ Кейзеръ, все хорошее вычеркиваетъ, а плохое оставляетъ. Умѣренный талантъ, но преклоняющійся только передъ собственнымъ геніемъ! Притомъ, желченъ и нѣтъ для него ничего непріятнѣе чужаго успѣха. Въ литературномъ клубѣ сегодня вечеромъ засѣданіе. Какъ членъ редакціи, вы даже обязаны...
-- Вы думаете?
-- Безусловно! Вы встрѣтите тамъ не только новеллистовъ и лириковъ, но и серьезныхъ авторовъ, напримѣръ, нашего извѣстнаго географа Куно фонъ-Целя и приватъ-доцента философіи Виллибальда Кюнера; также бываютъ и выдающіеся представители политической прессы. Слушайте! Я предлагаю вамъ слѣдующій планъ: въ половинѣ седьмаго я захожу за вами, мы пошляемся по улицѣ Луизы, пообѣдаемъ у Гартвига и ровно въ восемь будемъ у Вейднера, знаете, въ улицѣ каналовъ, гдѣ недавно происходило народное собраніе. Главнымъ образомъ пиво и склонило нашъ выборъ въ пользу этого немного отдаленнаго мѣста... Какъ? Вы улыбаетесь? Развѣ вы не цѣните экономическое значеніе хорошаго пива? Если бы древніе классики пили пиво, то имъ не пришлось бы такъ плохо отъ нашествія вандаловъ и г о товъ. Но это in paranthesi! И такъ рѣшено: я похищаю васъ!
-- Вы слишкомъ добры, -- отвѣтилъ Отто, кладя на мѣсто переплетъ Софонизбы.
-- Прощайте, фрейленъ Марта,-- сказалъ онъ въ полголоса.
Отвѣтъ дѣвушки былъ чуть слышенъ.
Покачивая головой, послѣдовалъ Отто за профессоромъ, идущимъ впередъ.
Отто рѣшительно не могъ объяснить себѣ этой быстрой перемѣны въ судьбѣ Марты. Сначала кельнерша въ гернсгеймскомъ Золотомъ Якорѣ, потомъ веселая, изящно одѣтая дама, катающаяся по главнымъ улицамъ столицы, а теперь позолотчица за семь или восемь марокъ въ недѣлю: это были такіе быстрые переходы, которые едва ли когда-либо встрѣчались.
Черезъ полчаса мужчины вышли на улицу. Въ послѣднюю минуту разговоръ снова перешелъ на Курта Эвальда; Отто спросилъ, какимъ образомъ авторъ Софонизбы былъ принятъ такою извѣстною издательскою фирмой, если, какъ говоритъ профессоръ, онъ обладаетъ самымъ умѣреннымъ талантомъ.
-- Да, другъ мой,-- отвѣтилъ профессоръ,-- неужели вы думаете, что въ подобныхъ дѣлахъ имѣетъ значеніе только достоинство? Эвальдъ принадлежитъ къ тѣмъ авторамъ, произведенія которыхъ не посрамятъ издателей; кромѣ того, онъ обладаетъ значительнымъ состояніемъ и отецъ его совѣтникъ. Эвальдъ, понятно, гарантируетъ расходы. Но оставимъ это! Вамъ къ часу необходимо въ редакцію? Χαῖρι ῶ ϕίϑτατε! Что касается меня, то я чувствую потребность выпить рюмку водки. И такъ, не забудьте: ровно въ половинѣ седьмаго.