Явление 4-е.
Гасан и Селима, лежащая в сундуке, облокотившись на подушки, великолепно одетая.
Гасан ( смотря на нее с удивлением, начинает потом говорить ). Милосердный Боже! Сколько приятностей и красот совокупил Ты в едином нежном теле, но в теле, без дыхания лежащем. Неужели всемогущему провидению Твоему угодно было, чтобы толикое собрание живейших прелестей в лучшем цвете своем исчезло? Сие бездыханное
божество столько сияния еще в себе имеет, что ничто в живущем мире сем уподобиться ему не может. Разум и все чувства мои в мгновение стали им обворожены, и я сомневаюсь до сих пор еще, не новое ли мечтание пред собою вижу. ( Всматриваясь в нее пристально ). Румянец, играющий на щеках её и в нежных её устах, показывает в ней состояние, противное бездушному телу. ( Осязав руку ее своею рукою ). Теплота же её и хотя и тихое движение в ней крови большее ещё в рассуждении живности её подают мне подозрение. В таковом неоцененном теле каковая ангельская должна быть и душа! Сколько бы радость моя, а вместе и мое благополучие были неописуемы, если бы сия небесная красота, против чаяния моего, с сего смертного одра восстала! С каким восхищением узрел бы я ее отверзающую прекрасные её очи! Может статься,
узнав о спасении моем живота её от видимой смерти, из благодарности ко мне не отреклась бы она внимать возгорающейся в душе моей пламенной моей любви. Какое
слезное, напротив того, на всю жизнь мою оставит она во мне о себе напоминание, если пребудет она навсегда в сем печальном своем состоянии!
( Поет ).
Проснись, любезная, проснись,
Прелестны очи отвори,
Дыханьем ветра возбудись