Селима. Кто бы вы ни были, государь мой, но если находитесь вы здесь так долго, как вы говорите, то должны вы, думаю я, кроме имени моего знать и то, как я сюда попалась, почему прошу вас объявить мне, где я и каким образом здесь нахожусь.
Гасан. Прежде, нежели исполню я ваше желание, прошу вас оставить сей страшный одр, приуготовленный, как видно, для вечного вашего успокоения. ( Подавая ей руку, поднимает ее из сундука ).
Селима. Вы меня сим удивляете.
Гасан. Вскоре, сударыня, не будет вам то удивительно, если только примете терпение меня выслушать. Итак, чтоб вывести вас, по желанию вашему, из неизвестности, скажу вам наперед о себе, что я купец бальзорский, по имени Гасан. Будучи единый наследник весьма богатого отца, приехал я недавно торговать сюда, в Багдад, где вчерашний вечер, быв приглашен со всеми знаменитыми столицы сея гражданами за город на похороны к первому здешнему купцу, и во время обыкновенного других после похорон пирования, влеком любопытством обозреть окружности сего города, проходил я в сем лесу неприметным образом столь долго, что, возвратившись на место пиршества, не нашел там никого. И сверх того, к большему моему отчаянию, увидел, что городские ворота и все вольные загородные дома были заперты. Тогда, опасаясь быть взятому под стражу, если провождать мне ночь на чистом поле, вознамерился я для того удалиться в сей известный мне уже несколько лес, где, покрыт сделавшись совершенною темнотой, ожидал я в неописанном беспокойстве протечения ночи. Как вдруг незадолго пред наступлением дня увидел я из-за стен городских с одной стороны прямо на меня идущие фонари, которые, как я вскоре узнал, спрятавшись для осторожности в лесу, были несомы вместе с предстоящим вам сундуком шестью придворными невольниками. От сих невольников, будучи сам ими невидим, услышал я, что некто Гиафар по повелению Заиры приказал им строго закопать сундук сей в землю. Но они после многих между собою споров решились отложить сие зарывание до следующей ночи и, затащив сундук в лес, оставили его мне, любопытством побуждаемому, его в добычу. Тогда, вытащив сюда для удобнейшего исполнения моего намерения сундук из лесу и сбив с него по многим трудам замок, к удивлению моему нашел в нем вас, полумертвую и едва знаки жизненности имеющую. Тут, поражен будучи сиянием красоты вашей, приметил я возвращение ваше к жизни и оставил вас прийти в чувствие. Вот все, что я об вас сказать вам могу.
Селима. Все слышанное мною кажется мне сновидением... Неужели Заира, сия верная всегда моя подруга, завидуя мне часто в горячей любви ко мне султана, простерла до сего свою против меня злобу?.. ( Подумав несколько ). Так, иначе быть не может... ( К Гас ану ). Итак, вам, великодушный Гасан, обязана я спасеньем живота моего? Но чем могу я показать мою за то вам благодарность? Чем искренность моя и моя признательность к вам изъявится?
Гасан. Прекрасная Селима! Показанная мною вам услуга есть случайная, за которую должны вы благодарить судьбу. Но если и во мне признаете при том своего избавителя, то я в награду не потребую от вас ничего иного, как токмо чтоб вы позволили мне объявить вам, что при первом на вас взгляде быв растроган небесною вашею красотою, не токмо люблю вас, но обожаю, и что если и не буду иметь счастья обладать вами, при всем том обоготворять вас до конца жизни моей не престану.
Селима Великодушный избавитель мой! Теперешнее ко мне ненаградимое благодеяние и сверх того любви достойный вид ваш дали бы вам, без сомнения, полную власть над моим сердцем, если бы судьбы тому не сопротивлялись. Но вы должны знать, что я первая наложница султанова и что, против воли моей, обязанность моя к государю заставляет меня принадлежать тому, к кому я, кроме почтения, ничего в душе моей не ощущаю. При всем том, если за показанную мне вами услугу, к сожалению моему, и не могу я учинить вам награды душевной, то обнадеживаю вас, по крайней мере, что султан, узнав о вашем со мною поступке, по безмерной ко мне своей горячности, не оставит осыпать вас своими щедротами. Теперь же прошу вас довершить надо мною ваше великодушие и доставить меня туда, откуда я взята.
Гасан ( томным голосом ). Хотя объявление сие и чувствительно меня поражает и лишает меня совершенно надежды, однако ж провидению противиться я не намерен и готов исполнить священную для меня вашу волю. Но как султан из путешествия своего еще не возвратился, и потому явиться в толпу искавших, как видно, погибели вашей, вам опасно, то до возвращения вашего государя осмеливаюсь я предложить вам дом мой к вашему убежищу, о безопасности которого уверить вас я смею.
Селима. Показанные опыты вашего ко мне снисхождения и чистосердечие, написанные на лице вашем, заставляют меня безо всякой опасности предаться совершенно на ваш в том произвол. Итак, поспешите извлечь меня из мест сих, где вскоре осветивший совершенно день может подать случай клевещущей злобе воспользоваться моим с вами здесь уединением.
Гасан. Прежде, нежели исполню ваше желание, любезная Селима, позвольте мне, дабы не навлечь чрез то на себя до времени какого подозрения, затащить сундук сей по-прежнему в этот лес, что я вскорости исполню. ( Тащит сундук в лес ).