О. Романъ задумался и вздохнулъ.
-- О чемъ, папаша?
-- Павла больно жаль. Затерялся гдѣ-то тамъ въ Сибири далеко, влопался въ какую-то исторію... Но это былъ, Аполлоша, я прямо тебя скажу безъ похвальбы,-- звѣзда!.. Но мы уклонились въ сторону. На чемъ мы остановились?
-- На бережливости.
-- Да, объ этомъ... И вотъ изъ этой бережливости вытекаетъ то, о чемъ я тебѣ вчера трактовалъ, послѣ похоронъ Степаниды. Да, братъ, деньгу надо добывать, чтобы кормить себя, жену, дѣтей и потомство обезпечить. Это надо сразу зарубить себѣ на носу -- брать, брать и брать, сколько полагается, а не сколько даютъ,-- даютъ вѣдь всегда меньше, чѣмъ берутъ. Хорошо говорить на счетъ поповской жадности тѣмъ, кто казенное жалованье получаетъ. А откуда оно -- это жалованье? Изъ мужичьяго же кармана. Это несчастный Павелъ хорошо доказывалъ... Ну такъ, значитъ, все дѣло не въ источникѣ, который у всѣхъ одинъ и тотъ же, а въ формѣ извлеченія изъ него положеннаго закономъ или обычаемъ жалованья. Только тамъ, у чиновниковъ, есть особыя лица -- сборщики податей, современные мытари въ видѣ становыхъ приставовъ, а у насъ, у поповъ, такого органа нѣтъ, мы сами эту должность правимъ. Что дѣлать! Это не отъ насъ... Итакъ, братъ, сантименты по боку -- и доходы твои обезпечены, и жена сыта и довольна, и дѣти будутъ не разуты.
О. Романъ наклонился и сталъ, пить чай. Отодвинувъ пустой стаканъ, онъ опять заговорилъ:
-- Все это твои, такъ сказать, необходимыя для семьи качества. Безъ нихъ не проживешь счастливо, нуль безъ нихъ или даже прямо минусъ. Нѣкоторыя изъ этихъ качествъ одобрить нельзя, поганыя они въ сущности, напримѣръ, хоть скупость, родная сестра бережливости, или суровость къ прихожанамъ, но что дѣлать, такъ жизнь устроена. Чтобы не чувствовавать холода зимой, надо овечку зарѣзать да съ нея шкурку содрать и то, чѣмъ эта овечка защищалась отъ стихій, возложить на свои плечи, и будетъ тепло. Но теперь перейдемъ къ качествамъ, которыя требуются отъ попадьи для полноты поповскаго счастія. Какъ ты думаешь, Аполлоша, кромѣ здоровья что еще ей надо?
-- Чтобы у нея сердце было хорошее, любящее.
-- Вотъ одолжилъ. Сердце! сердце! Сразу видно, что человѣкъ съ луны свалился. Ахъ, ты попъ-институтка! Чего тебѣ сердце-то дастъ? Одно сердечное удовольствіе и больше ничего.
О. Аполлонъ задумался.