-- Такъ чего хочетъ о. Романъ?-- спросила она.
О. Ардальонъ такъ весело и понятно посмотрѣлъ на протопопицу, словно изумляясь ея недальновидности, что та воскликнула:
-- Неужели башъ-на-башъ?-- и прибавила сквозь слезы:-- А, поняла... Ну, что же, протопопъ?-- обратилась она къ мужу.-- Ты какъ думаешь, можно поквитать одно на другое и замять шевыряловское дѣло?
-- Ужъ и не знаю, что сказать, разыгралось оно порядочно, не уймешь, пожалуй...
-- А ты подумай, можетъ и возможно. А если своего ума не хватитъ, вмѣстѣ посудите съ о. Романомъ. Ему не въ первой улаживать такія дѣла.
-- А чтобы въ самомъ дѣлѣ,-- воскликнулъ о. Ардальонъ,-- не повидаться вамъ съ о. Романомъ?
-- Да какъ? Мы вѣдь не бываемъ другъ у друга. Онъ гордый, ко мнѣ ни за что не поѣдетъ... Мнѣ ѣхать самому къ нему, тоже не рука... все-таки я старше его.
-- А вы изберите нейтральный пунктъ... Идея!-- И о. Ардальонъ даже прищелкнулъ поднятыми вверхъ пальцами.-- Скоро будетъ пятидесятилѣтній юбилей о. Іоанну Амбразурову, тестю благочиннаго перваго округа. Пріѣзжайте-ка на юбилей туда, въ Дранскъ. Нашъ-то тамъ будетъ непремѣнно.
-- Чего лучше!-- соглашалась матушка.-- Тамъ и порѣшите сообща миромъ.
-- Конечно, о. Сосипатръ,-- увѣщевалъ о. Ардальонъ.-- Неужто изъ-за какихъ-то, прости Господи, ка... (онъ едва не сказалъ: калошъ, но во время удержалъ свой языкъ, отхаркнулся на полъ и продолжалъ) -- капризовъ, какихъ-то мелочныхъ личныхъ счетовъ, нестоющихъ выѣденнаго яйца, вы будете топить своихъ дѣтей? Вѣдь не чужая льется кровь, родная!.. А въ духовенствѣ что будетъ? Вотъ, скажутъ, старики какіе -- тузятъ себя своими дѣтьми, швыряются ими какъ полѣньями. На что это похоже?