Дѣти уже не могли сдержаться. Гаврикъ фыркнулъ въ чай, потому что мать хотя и была красна, какъ земляника, но для "ягодки" столь внушительныхъ размѣровъ его бойкое воображеніе не подыскало подходящаго стебелька.
-- Чего тебѣ?-- растворивъ дверь, рѣзко спросила она.
-- Ча-ю...
-- Иди, что ли, пей...
-- Да они здѣсь...-- смутился вдругъ о. Вадимъ, увидя ребятъ, и повернулъ обратно.-- Я послѣ...
-- Они сейчасъ уйдутъ.
Дѣти, дѣйствительно, скоро убѣжали, и въ столовой остались одни супруги. Минуты двѣ длилось неловкое молчаніе. Наконецъ, Евлампія Михайловна заговорила:
-- Такъ-таки ничего и не скажешь?
-- Что же сказать?.. Виноватъ...
-- Который ужъ разъ... И много ли еще будетъ впереди?