Обыкновенно Евлампія Михайловна въ этотъ моментъ самымъ нагляднымъ способомъ опровергала слова мужа. То же случилось и на этотъ разъ. Лишь только о. Вадимъ засучилъ рукава и нагнулъ шею и спину, чтобы посадить на себя дѣтей и поѣхать съ ними черезъ балконную дверь, какъ попадья пнула его такъ сильно, что онъ пролетѣлъ головой въ комнату и тамъ уже, лежа на полу, договаривалъ:
-- И все-таки, жена, это не доказательство...
-- Ладно, разговаривай.-- Она бросила ему подушку подъ голову и заперла всѣ двери. А дѣтямъ строго наказала:
-- Вы у меня къ нему не смѣйте подходить.
II.
Вечеромъ дѣти молча пили чай; мать одѣлила ихъ всѣхъ по ровному куску сахара и по кренделю. Въ сосѣдней комнатѣ началось движеніе, отецъ прокашлялся, и всѣ прислушивались.
-- Лапочка...-- тихо послышалось за запертой дверью. Евлампія Михайловна -- ни слова.
-- Курочка...
-- Поговори ты у меня, -- отозвалась она, строго глядя на дѣтей, чтобы тѣ не смѣли улыбаться.
-- Ягодка...