-- Не покажетъ!
-- Вотъ увидишь. А управляющій? Откуда онъ достанетъ такія деньги? Вѣдь у нихъ въ конторѣ все на учетѣ.
-- Достанетъ!
О. Вадимъ ликовалъ и говорилъ своимъ дѣтямъ:
-- Что? Вотъ такъ отецъ у васъ. Геній! Не было школы -- и стала. Кто ее воззвалъ изъ небытія къ бытію? Я, отецъ вашъ.-- И онъ ударялъ себя въ грудь.
-- Хвальбишка...-- произнесла уставшая попадья, уходя спать. А о. Вадимъ еще ораторствовалъ. Матушка не препятствовала: пусть всласть языкъ почешетъ, поутру другое заговоритъ.
IV.
На утро началось раздумье: хорошо ли дѣлаетъ тотъ хозяинъ, который, такъ сказать, обираетъ гостей, хотя бы и для добраго дѣла? И отъ этого въ душу о. Вадима проникало уязвленіе, вродѣ нѣкоторой сухой гари. Это длилось, впрочемъ, недолго, туманъ скоро разсѣялся. Во-первыхъ, предложеніе послѣдовало со стороны одного изъ гостей, а не со стороны самого хозяина; во-вторыхъ, самъ о. Вадимъ пожертвовалъ очень значитильную для своего кармана сумму. Вотъ, еслибы онъ другихъ обобралъ, а самъ ничего не далъ, ну, тогда всякій могъ бы назвать его жуликомъ, а теперь совсѣмъ другое дѣло, -- онъ самъ первый подалъ добрый примѣръ и тѣмъ воодушевилъ прочихъ. Положимъ, воодушевленіе, главнымъ образомъ, коснулось только податного инспектора, человѣка податливаго, хотя и небогатаго, и управляющаго, который изумилъ всѣхъ; другихъ же благая идея задѣла лишь слегка, -- своя братія, какъ пьяна ни бываетъ, разсудка не теряетъ никогда. Тѣмъ не менѣе, о. Вадимъ съ восторгомъ глядѣлъ на подписной листъ.
-- Терпѣнья нѣтъ -- до чего хорошо! -- восклицалъ онъ. Въ немъ росло какое-то возвышенное, благородное настроеніе, наполняющее сердце чистой радостью и заставляющее вѣрить въ скрытыя силы человѣка, въ добро, которое гнѣздится въ немъ, какъ алмазъ въ нѣдрахъ горъ, -- стоитъ только поглубже покопаться.
-- А вѣдь такъ можно обдѣлать всякое дѣло, -- высказалъ онъ вслухъ, взглянувъ на супругу, но та съязвила: