-- Когда же?
-- Какъ только будутъ... При первой возможности.
-- Можетъ быть, еще заѣхать прикажете?
-- Нѣтъ, зачѣмъ же вамъ безпокоиться? Самъ пришлю, или привезу! -- при этомъ о. Вадимъ узналъ, что вообще "въ обществѣ" не приводятъ въ исполненіе подписокъ на другой же день, и что иныя подписки осуществляются только черезъ годъ и даже больше. Все это податной высказалъ въ непринужденномъ разговорѣ о разныхъ благотворительныхъ дѣлахъ, и о. Вадимъ понялъ свою нетактичность. Въ самомъ дѣлѣ: у гостей еще хорошенько хмѣль изъ головы не вышелъ, они еще не прочухались, какъ слѣдуеть, а онъ ужъ объѣзжаетъ и требуетъ... И такъ неловко почувствовалъ себя о. Вадимъ, что, прощаясь, смущенно говорилъ:
-- Ужъ извините, пожалуйста... Я самъ не радъ... Все это благочинный надѣлалъ, а по мнѣ бы, ей-Богу, ничего и не надо.
Неподалеку, верстахъ въ трехъ, жилъ управляющій. Считая и его принадлежащимъ къ свѣтскому обществу, о. Вадимъ подумывалъ было оставить его въ покоѣ, да сообразилъ, что скоро начнутся полевыя работы, лошади будутъ заняты, не выберешь времени съѣздить, да и чѣмъ управляющій лучше податного. И онъ повернулъ оглобли къ хутору, рѣшивъ:
-- Ужъ заодно ко всѣмъ!
Управляющій, когда о. Вадимъ подалъ ему листъ, закусилъ усы и зажевалъ губами, выражая недоумѣніе:
-- Да развѣ это было?
-- Какъ же... Развѣ не помните?