-- Берите. А то совсѣмъ ничего не дамъ!-- Голосъ управляющаго звучалъ раздраженной грубостью и наглостью.
Это взорвало о. Вадима, и онъ замѣтилъ:
-- Я не думалъ, что можно отказываться, разъ даешь обязательство.
-- Обязательство? Ха-ха-ха... Что же это вексель, что ли, по вашему?
-- Все равно... Дѣло чести и совѣсти.
-- А честно и добросовѣстно -- напоить человѣка до помраченія разсудка и подсунуть?.. Да я могъ, знаете, въ томъ миломъ состояніи -- милліонъ подписать, и вы бы милліонъ съ меня стали взыскивать?-- И онъ зловѣще сверкнулъ зрачками.
О. Вадимъ сложилъ листъ въ карманъ. Получать два рубля вмѣсто двухсотъ ему казалось прямо насмѣшкой надъ высокой цѣлью просвѣщенія и надъ собой, и онъ поѣхалъ къ своему начальству.
-- О. благочинный, какъ же быть? Всѣ подписались, а ни одна свинья не жертвуетъ.
-- Постой, постой, о. Вадимъ... Меня-то хоть исключи, вотъ тебѣ моя лепта. А теперь валяй...
-- Скоты, право, скоты, -- волновался о. Вадимъ, -- не ожидалъ такого свинства. Зачѣмъ же обманывать? Зачѣмъ рисоваться своими идеями?.. Развѣ такъ поступаютъ честные люди? Вѣдь это же подлость, о. благочинный?