Выигрышъ процесса представлялся теперь о. Вадиму до того несомнѣннымъ, что у него явилось даже состраданіе къ управляющему, и онъ сказалъ съ тугой сердечной:

-- А нельзя ли какъ попроще... безъ суда?

Земскій нахмурился и посмотрѣлъ на о. Вадима съ недоумѣніемъ.

-- Мировую бы...-- между тѣмъ, досказывалъ о. Вадимъ, -- т. е., примѣрно, ну не двѣсти, а хоть половину -- и то довольно. Даже одинъ нуль откинутъ можно, если на то пойдетъ. А то вѣдь и вправду, какъ будто, многовато 200 рублей, -- не по средствамъ... Конечно, сгоряча такъ вышло. Въ полномъ разсудкѣ едва ли бы онъ больше другихъ подписалъ.

-- А не хвались впередъ, не пускай пыли въ глаза. А то, представьте -- всюду является съ набитымъ бумажникомъ и такъ ведетъ себя за карточнымъ столомъ, будто и въ самомъ дѣлѣ его личныя деньги. Небось, проигрывалъ графскія деньги и платилъ, а на доброе дѣло -- фигу? Карточные долги -- долги чести, а это -- къ чести не относится? Нѣтъ и нѣтъ... Да я, наконецъ, и несогласенъ, батюшка!-- вдругъ озарился земскій начальникъ новою мыслью и привсталъ, принимая важную осанку. -- Я не согласенъ на вашъ компромиссъ. Дѣло народнаго образованія не васъ одного касается. Это дѣло общее, оно близко и моему сердпу по долгу службы и по личной симпатіи. Помилуйте, это прямой ущербъ народнымъ интересамъ! Я тогда привлеку васъ самихъ къ отвѣтственности... Вѣдь вы не на себя собирали, а на общественное дѣло. Храните подписной листъ. Это документъ, въ которомъ вамъ придется дать отчетъ начальству и обществу.

Всякія колебанія у o. Вадима послѣ того исчезли, какъ дымъ отъ вѣтра. Голосъ состраданія замолкъ, исчезла всякая жалость. Пусть вывертывается, какъ знаетъ! Впередъ наука -- не фордыбачь.

Подъ диктовку земскаго начальника прошеніе было составлено, и тогда же руками писаря облеклось въ синюю бумажную рубашку съ ярлыкомъ "Гражданское Дѣло за No 3298, о...

V.

Какъ сказалъ земскій, такъ и вышло. Гермогенъ Акимычъ до суда дѣло не довелъ. Поторопился и податной, узнавшій о повѣсткѣ, врученной Гермогену отъ земскаго. Оба они столкнулись у o. Вадима въ одинъ день, приблизительно черезъ недѣлю, когда матушка Евлампія Михайловна сушила третью партію своего отсырѣвшаго добра, на этотъ разъ наслѣдственнаго -- отъ дѣдушки съ бабушкой. Гости горячо толковали о томъ, какъ необходима школа въ Суслинѣ, при чемъ управляющій особенно настаивалъ, чтобы попечительницей школы была избрана графиня, и чтобы въ день Андрея Первозваннаго, когда графъ празднуетъ свои именины, ученики не учились и была бы обѣдня съ молебномъ о здравіи ихъ сіятельствъ.

-- Будетъ, будетъ все по вашему! -- радостно говорилъ о. Вадимъ.-- Слава Богу, какъ я радъ... Наконецъ, и у насъ школа!-- воскликнулъ онъ.