-- Давно бы надо, -- меланхолично говорили гости.
Матушка угощала ихъ чаемъ, посматривала съ балкона на сушившіеся бабушкины салопы и съ опаскою наблюдала, какъ допивались остатки въ бутылкахъ, и какъ компанія веселѣла съ часу на часъ. О. Вадимъ былъ въ восторгѣ, лѣзъ цѣловаться и почти кричалъ:
-- Господа! Какую честь вы мнѣ оказали -- дважды посѣтили! Господа!.. Попадья! Лапочка! Благодари! Празднество и попразднество... Необычайно! Рѣдкій случай! Единственный случай, когда личное удовольствіе сочеталось съ народнымъ благомъ... И все ты виновата, Лапочка! Потому что двѣнадцать лѣтъ назадъ осчастливила меня, не отвергнувъ моей руки и сердца. За твое здоровье!
-- Говорите, что ли!-- шепнулъ управляющій податному.-- Вамъ эти спичи не въ-первой... Въ клубѣ на проводахъ исправника вы были первымъ ораторомъ.
-- Матушка, -- началъ съ чувствомъ податной:-- дай Богъ вамъ ознаменовать и серебряную свадьбу такимъ же добрымъ дѣломъ, какъ настоящее. Ваше имя будетъ такъ же тѣсно связано съ Суслинской школой, какъ...-- Но тутъ ораторъ усмотрѣлъ, что его мысли принимаютъ неожиданный оборотъ, обидный для графа и графини, и потому предпочелъ замолкнуть.
Матушка неловко чокнулась съ гостями и вызвала попа въ другую комнату.
-- Смотри ты у меня, -- строго наказывала она, поднося ему кулакъ къ носу:-- не сдури опять съ какой-нибудь подпиской. Огоньки у нихъ въ глазахъ непріятные, непремѣнно что-нибудь нехорошее умыслили. Въ оба гляди!
-- Понимаю, Лапочка, понимаю... Тоже самъ съ усамъ!.. Немного взяли: только въ члены попечительства о народной трезвости записали, -- всего двумя рублями отдѣлался, за себя и за тебя.
-- Я -- въ члены? Рубль за это?! О, Господи... Такъ и есть... Оплели! Такъ и знала!.. Пойдутъ теперь подписки да посѣщенія, да угощенія... со всѣмъ уѣздомъ свелъ знакомство!.. Раззоръ!
А податной, оставшись вдвоемъ съ управляющимъ, говорилъ грустно: