-- Околпачили насъ попы-то... а? Каково? Ну, и хитрый народъ. Губернаторша ужъ на что, кажется, дама ловкая, а такъ не обходила... Стыдно, знаете, сознаться: пятьдесятъ рублей отвалилъ... Отродясь такихъ жертвъ не дѣлалъ. Да на что? На мордовскую школу! Съ кѣмъ ни встрѣтишься, всѣ въ одинъ голосъ: "Какой вы, Семенъ Васильевичъ, щедрый, близко, видно, къ сердцу принимаете народное благо". Народное благо!! Чортъ бы васъ побралъ! Да что мнѣ эти суслинцы? Ну, сами посудите -- что они мнѣ? И что имъ -- я? Никакой связи. Нѣтъ, не прощу себѣ этого никогда... И чѣмъ это напоили насъ тогда? Какая-то брага была.. воскъ еще сверху плавалъ.
-- Пуря, мордовская пуря, съ нея человѣкъ прямо на стѣну лѣзетъ... Ну, да погоди... попадутся и къ намъ въ лапы... Вотъ графъ устраиваетъ ясли въ нашей деревнѣ, будетъ торжество. Позову Вадима, а пурю приготовлю на спиртѣ и ужъ угощу... Угощу!-- И Гермогенъ такъ страшно завращалъ зрачками, сжимая кулаки, что податной тутъ же рѣшилъ не быть на открытіи яслей: если поповскія "завидущія" очи разорили его на полсотни, то отъ гермогеновскихъ, пожалуй, и сотней не раздѣлаешься...
Отецъ Вадимъ, между тѣмъ, успокаивалъ жену:
-- Тоже на кривой меня не объѣдутъ, Лапочка! Я знаю! Вотъ что имъ на всѣ ихъ ясли...-- И матушка невольно улыбнулась той дулѣ, которую мужъ таинственно показалъ ей изъ кармана, какъ символъ будущей жертвы на всѣ "свѣтскія" добрыя дѣла.
Она хотѣла вѣрить "несуразному" супругу, но когда услышала вскорѣ его самозабвенный заливистый хохотъ вмѣстѣ съ гостями, опять взгрустнула:
-- Нѣтъ, не сдержитъ попъ своего характера, не сдержитъ... Полудурье... Напьется, станетъ душу отыскивать, -- его и устряпаютъ. Даже въ своемъ домѣ нельзя оставить одного!-- И она опять вышла къ гостямъ, хмуря густыя сросшіяся брови. На приглашеніе Гермогена Печенова пожаловать къ открытію яслей она, улыбаясь однѣми губами, отвѣтила:
-- Ваши гости... Ваши гости...
А глаза ея явственно говорили:
-- "Ну, нѣтъ, не проведешь! Запру попа... Не пущу ни за какія коврижки!"
"Русское Богатство", No 9, 1904