Я вышел в прихожую, и первое, что бросилось моим глазам, это были клочья грязноватой ваты, торчавшие из дыр старого ратинового пальто пришельца. Воспалённые "глаза" субъекта блуждали и как будто стыдились, а всклокоченные седые волосы усиливали впечатление чего-то угнетённого, мрачного.
-- Чего тебе? -- с беспокойством обратился я к нему.
-- Не узнали, барин? А я вас хорошо помню...
-- Где, когда мы виделись?
-- Двенадцать лет тому назад. Неужто забыли Егора? Вот, и пальто ваше, дарёное -- помните, перед отъездом?
-- Егор!.. О!.. Егор! -- я ухватился за голову и прошёл в растворенную дверь кабинета, где принял значительную дозу "валерианки", и потом опять вернулся, стараясь быть спокойным:
-- Ну, как живёшь, Егор?
-- Видите как: плохо!
-- Давно так?
-- Почти два года... Лечебница меня сгубила.