-- С папиросой, Пётр Васильевич, знаете, легче говорится... Прибегал в последнее время я к водке, уж простите...
-- Так я дам?
-- Нет, не надо теперь... Ну, вот, жил я в лечебнице и произошёл такой случай... Приставили меня ухаживать за одним писателем, который говорил, что не надо жить, а надо всем умереть. К тому времени я уж много кое-что узнал от пациентов и всякую речь мог понимать. А писатель-то на грех попался умный. Как он говорил и как доказывал свои мысли, -- так это даже удивительно! Мы с ним условились, что я его каждый день буду по часу слушать, а он мне прочтёт целый курс лекций о самоубийстве... Он заранее составил программу своих чтений, писал конспекты и по конспектам эти мне и трактовал. Ничего подобного ни прежде, ни после я ни от кого не слышал, да и не услышу. Обо многом он зря и нелепо толковал, но об этом предмете, на "свою тему", о самоубийстве, удивительно здраво рассуждал, и всё, конечно, с жаром, с чувством, с силой. Месяц так прошёл в этих лекциях, и я вполне усвоил его, извините, теорию, проникся ею и принял к сердцу. Мы оба убедились, что не стоит жить, и в одно прекрасное время решили покончить с собою. Приготовил я две верёвки, и раз ночью, тайком, как воры, выходим с ним из палаты в сад... Укрепили петли за сучок, пожали друг другу руки как перед дуэлью, и... Дальше я ничего не помню. Потом говорили, что нас заметил караульщик, поднялась суматоха, и нас вытащили... После такого случая, конечно, нельзя было мне оставаться в лечебнице. И как меня возненавидели тогда -- и доктора, и фельдшера, и сиделки, и товарищи!
-- И никто не сжалился над вами? -- спросил я.
-- Нет, лечили месяца два. Но всё как-то так, чтобы скорее с рук сбыть. А потом даже в караульщиках не оставили. С глаз долой! И, конечно, они правы, обижаться мне на это не приходится. Потому что: вдруг на меня найдёт, тогда кто в ответе? Д-да!..
Егор взял другую папиросу и продолжал:
-- Так с тех пор и скитаюсь... Нудно на душе. И вот взбрело мне в башку -- надо повидать тех, которые были у меня на руках в лечебнице, где я за ними ухаживал -- как-то они теперь живут среди здоровых, служат на местах, живут с жёнами, детьми, семьями. Кое-кого видел, вот и до вас дошёл... Случайно узнал, что вы здесь в А. Ну, что, как живёте, Пётр Васильевич? Вижу, женаты вы и ребятишки есть.
-- Да.
-- Здоровы все?
-- Кажется, -- уныло отозвался я.