Началась вторая половина августа; со дня рожденія Артура прошло почти три недѣли. Въ нашемъ сѣверномъ графствѣ Ломширѣ пшеница начинала уже созрѣвать, но жатва ожидалась поздняя по милости проливныхъ дождей и разливовъ, надѣлавшихъ у насъ много вреда. Брокстонскіе и Гейслопскіе фермеры, благодаря возвышенному положенію своихъ земель, не пострадали отъ послѣдней бѣды, а такъ какъ я не могу утверждать, чтобъ они были какими-нибудь исключительными фермерами, которымъ общественное благо дороже своего собственнаго, то вы легко поймете, что они не слишкомъ-то горевали по поводу быстраго повышенія цѣнъ на зерно, пока у нихъ оставалась надежда благополучно убрать свой собственный хлѣбъ. А перепадавшіе изрѣдка ясные дни и вѣтра поддерживали эту надежду.
Восемнадцатое августа было однимъ изъ тѣхъ дней, когда солнце свѣтитъ какъ-то особенно ярко послѣ предшествовавшей полосы дождей. Большіе клочья облаковъ неслись по голубому небу, и круглыя вершины высокихъ холмовъ за замкомъ казались ожившими отъ ихъ летучихъ тѣней. Солнце то пряталось, то снова выскакивало изъ за тучъ, теплое и веселое, словно утраченная и вновь воротившаяся радость. Съ придорожныхъ деревьевъ срывало вѣтромъ листья, еще совсѣмъ зеленые; во дворахъ фермъ хлопали калитки и двери, въ садахъ падали яблоки, и у лошадей, что паслись въ разбродъ по проселкамъ, хвосты и гривы развивались отъ вѣтра. Но солнце разливало кругомъ столько радости, что даже вѣтеръ не портилъ ее: напротивъ -- казалось, онъ принималъ въ ней живое участіе. Веселый день для дѣтей! Какъ они бѣгали и визжали, стараясь перекричать вѣтеръ! Да и взрослые были въ самомъ веселомъ настроеніи духа: всѣмъ какъ-то вѣрилось, что когда спадетъ вѣтеръ, наступятъ еще лучшіе дни. Вотъ если-бъ только хлѣбъ не перезрѣлъ и не высыпался.
А между тѣмъ и въ такой день гнетущая скорбь можетъ давить человѣка. Ибо если справедливо, что бываютъ моменты, когда природа будто предчувствовала нашу судьбу, то не одинаково ли справедливо и то, что въ другіе моменты она смотритъ безчувственной, равнодушной? Вѣдь нѣтъ такого часа во дню, который не порождалъ бы и радости, и горя,-- такого яснаго утра, которое не несло бы съ собой новой муки отчаянію и новыхъ силъ генію любви. Насъ такъ много на свѣтѣ, и судьба наша такъ различна! Чему же удивляться, если настроеніе природы звучитъ зачастую такъ рѣзко не въ тонъ великому кризису нашей жизни? Мы -- дѣти огромной семьи, и -- какъ дѣти огромной семьи -- не въ правѣ разсчитывать, чтобъ наши ушибы принимались слишкомъ близко къ сердцу, а должны довольствоваться той скромной долей ухода и ласки, которую могутъ намъ удѣлить, и тѣмъ съ большей готовностью приходить на помощь другъ другу.
Это былъ трудовой день для Адама, который бъ послѣднее время дѣлалъ почти двойную работу, такъ какъ онъ все еще состоялъ старшимъ работникомъ у Джонатана Бурджа въ ожиданіи, когда тотъ подыщетъ подходящаго человѣка на его мѣсто; а Джонатанъ не торопился искать. Но этотъ усиленный трудъ его не тяготилъ; онъ исполнялъ его съ веселымъ духомъ, потому что его надежды относительно Гетти опять расцвѣли. Со дня бала всякій разъ, какъ они встрѣчались, она какъ будто хотѣла дать ему понять, что она простила его молчаніе и холодность во время того злополучнаго контрданса. Онъ не напоминалъ ей о медальонѣ, счастливый уже тѣмъ, что она улыбалась ему, и можетъ быть еще счастливѣе оттого, что онъ подмѣчалъ въ ней какую-то непривычную мягкость, что-то новое, что онъ объяснялъ развитіемъ женственности и серьезности. "Господи! да чего же отъ нея требовать?" повторялъ онъ себѣ въ сотый разъ. "Ей только восемнадцатый годъ; еще придетъ ея время быть разсудительной. Вотъ и тетка ея всегда восхищается, какъ она ловка на работу. Изъ нея выйдетъ такая жена, что даже мама не найдетъ за что къ ней придраться". Правда, со дня бала онъ видѣлъ ее у нихъ въ домѣ только два раза. Въ одно воскресенье, когда послѣ вечерни онъ хотѣлъ было пройти на Большую Ферму, она присоединилась къ компаніи старшихъ слугъ изъ замка и отправилась домой вмѣстѣ съ ними; это даже имѣло почти такой видъ, какъ будто она поощряла ухаживанья мистера Крега. "Гетти что-то начинаетъ слишкомъ дружить съ этимъ народомъ, что постоянно толчется въ комнатѣ ключницы" -- замѣтила тогда мистрисъ Пойзеръ. Я не могу этого понять. Я никогда не любила господскую челядь; всѣ они похожи на жирныхъ собаченокъ важныхъ барынь, отъ которыхъ никому нѣтъ добра: ни на мясо онѣ не годны, ни домъ сторожить, а только для вида... А въ другой вечеръ, когда онъ былъ у Пойзеровъ, Гетти уходила въ Треддльстонъ за покупками, хотя, возвращаясь домой, онъ къ немалому своему удивленію, встрѣтилъ ее совсѣмъ не въ той сторонѣ, гдѣ проходила Треддльстонская дорога. Но когда онъ къ ней подошелъ, она обошлась съ нимъ очень ласково, и когда онъ довелъ ее до воротъ, попросила его зайти къ нимъ опять. Возвращаясь изъ Треддльстона, она сдѣлала маленькій крюкъ по полямъ, такъ какъ ей еще не хотѣлось домой (объяснила она): на дворѣ теперь такъ хорошо, а тетя всякій разъ подымаетъ такую исторію, когда ей, Гетти, вздумается выйти погулять. "Пожалуйста пойдемте къ намъ со мной!" сказала она, когда онъ сталъ съ ней прощаться, и онъ не могъ устоять. Онъ вошелъ, и мистрисъ Пойзеръ удовольствовалась легкимъ выговоромъ Гетти за то, что она запоздала, а Гетти, показавшаяся ему грустной, когда онъ встрѣтилъ ее, улыбалась, болтала и услуживала имъ всѣмъ необыкновенно старательно.
Это былъ послѣдній разъ, что онъ видѣлъ ее, но онъ рѣшилъ, что завтра же улучита часикъ-другой и сходитъ къ нимъ на ферму. Сегодня, онъ зналъ, былъ одинъ изъ тѣхъ дней недѣли, когда Гетти ходила въ замокъ къ камеристкѣ учиться вышивать; поэтому сегодня онъ постарается наработать побольше, чтобъ завтрашній вечеръ былъ у него свободенъ.
Одною изъ работъ, состоявшихъ въ вѣдѣніи Адама, былъ небольшой ремонта на Домовой Фермѣ, которая до сихъ поръ была занята Сатчеллемъ, какъ управляющимъ, но которую теперь старый сквайръ, какъ носились слухи, собирался сдать въ аренду франтоватому незнакомцу въ ботфортахъ, пріѣзжавшему недавно верхомъ осматривать ее. Этотъ ремонтъ нельзя было ничѣмъ объяснить, кромѣ желанія стараго сквайра имѣть лишняго арендатора, хотя вечеромъ клубъ, собиравшійся но субботамъ у мистера Кассона, единогласно порѣшилъ за своими трубками, что ни одинъ человѣкъ въ здравомъ разсудкѣ не согласится взять въ аренду Домовую Ферму, если къ ней не прирѣжутъ пахотной земли. Какъ бы то ни было, ремонтъ приказано было производить со всею поспѣшностью, и Адамъ, дѣйствовавшій отъ лица мистера Бурджа, велъ работы со своей всегдашней энергіей. Но сегодня онъ былъ занятъ въ другомъ мѣстѣ и могъ явиться на мѣсто работъ только передъ вечеромъ. И тутъ-то онъ увидѣлъ, что одна старая крыша, которую онъ разсчитывалъ оставить въ прежнемъ видѣ,-- обрушилась. Было ясно, что эта часть постройки никуда не годится, и что ее придется снести, и у Адама сейчасъ же явился планъ новой постройки, съ удобными помѣщеніями для коровъ и телята съ сараемъ для орудій,-- и все это безъ особенно большой затраты матеріала. Поэтому, когда рабочіе ушли, онъ сѣлъ, досталъ записную книжку, набросалъ въ ней свой планъ и углубился въ вычисленіе издержекъ, имѣя въ виду на другой же день показать этотъ планъ Бурджу и посовѣтовать ему, чтобъ онъ убѣдилъ сквайра согласиться. "Обдѣлать дѣло чисто" -- хотя бы самое маленькое дѣло,-- было всегда наслажденіемъ для Адама, и вотъ теперь онъ сидѣлъ на колодѣ, разложивъ передъ собой книжку; тихонько посвистывая и согнувъ голову на бокъ съ чуть замѣтной улыбкой удовольствія -- и гордости, ибо если Адамъ любилъ дѣло ради дѣла, онъ любилъ также имѣть право сказать себѣ: "Я это сдѣлалъ". Да, говоря откровенно, я лично того мнѣнія, что отъ этой слабости свободны только тѣ, у кого никогда не было дѣла, которое они могли бы назвать дѣломъ своихъ рукъ и своей головы.
Было почти семь часовъ, когда Адамъ кончилъ и надѣлъ свою куртку, собираясь идти. Оглянувшись кругомъ въ послѣдній разъ, онъ замѣтилъ, что Сетъ, работавшій здѣсь съ утра, забылъ взять съ собой свою корзину съ инструментами. "Ну вотъ, забылъ корзину, а завтра ему работать въ мастерской" подумалъ Адамъ. "Не было еще, кажется, на свѣтѣ другого такого ротозѣя! Онъ способенъ забыть свою голову,-- хорошо, что она крѣпко сидитъ у него на плечахъ. Счастье еще, что я увидѣлъ корзину: надо снести ее домой".
Домовая Ферма стояла въ самомъ концѣ парка, минутахъ въ десяти ходьбы отъ стараго аббатства. Адамъ пріѣхалъ верхомъ на своемъ пони, имѣя въ виду, послѣ осмотра работъ, проѣхать до конюшенъ, оставить лошадь тамъ, а самому воротиться пѣшкомъ. Въ конюшнѣ онъ засталъ мистера Крега, завернувшаго туда взглянуть на новую лошадь капитана, на которой тотъ долженъ былъ ѣхать послѣ завтра. Артуръ уѣзжалъ совсѣмъ, и мистеръ Крегъ задержалъ Адама своими разсказами о томъ, какъ вся ихъ дворня соберется у воротъ проводить молодого сквайра и пожелать ему счастливаго пути, такъ-что къ тому времени, когда Адамъ добрался до парка и зашагалъ по дорожкѣ съ корзиной на плечахъ, солнце уже совсѣмъ* садилось. Длинные багровые лучи пронизывали чащу лѣса, задѣвая тсъстые стволы старыхъ дубовъ, скользя по дорожкамъ и расцвѣчивая все вокругъ такими великолѣпными красками, что каждая проплѣшинка голой земли казалась брильянтикомъ, упавшимъ на траву. Вѣтеръ теперь спалъ, и только самые нѣжные листочки чуть-чуть шевелились. Для человѣка, весь день просидѣвшаго въ комнатахъ, такая прогулка была-бы истиннымъ наслажденіемъ, но Адамъ пробылъ на воздухѣ вполнѣ достаточно для того, чтобы желать сократить свой путь къ дому. Онъ вспомнилъ, что этотъ путь значительно сократится, если онъ пройдетъ прямо паркомъ и потомъ черезъ рощу, гдѣ онъ не бывалъ уже нѣсколько лѣтъ. И съ этой мыслью онъ углубился въ чащу, въ сопровожденіи Джипа, не отстававшаго отъ него ни на шагъ, широко шагая по узенькимъ тропкамъ, обросшимъ по краямъ папоротникомъ, не останавливаясь полюбоваться великолѣпной смѣной красокъ при вечернемъ освѣщеніи,-- почти не замѣчая всей этой красоты и однако чувствуя ея присутствіе въ томъ ощущеніи благоговѣйнаго, тихаго счастья, которое примѣшивалось къ его будничнымъ мыслямъ. Да и могъ-ли онъ не чувствовать ея? Даже олень ее чувствовалъ и робко притихалъ...
Но вотъ мысли Адама обратились къ тому, что разсказалъ ему мистеръ Крегъ объ Артурѣ Донниторнѣ, и нарисовали ему картину отъѣзда Артура и тѣ перемѣны, какія могли произойти до его возвращенія; потомъ онѣ перенеслись назадъ, въ далекое прошлое, къ временамъ ихъ дѣтской дружбы съ маленькимъ сквайромъ, и остановились на хорошихъ чертахъ характера Артура, которыми Адамъ гордился, какъ всѣ мы гордимся заслугами высшихъ, уважающихъ насъ. Для такихъ натуръ, какъ у Адама,-- съ большимъ запасомъ любви и жаждой преклоненія передъ идеаломъ,-- счастье такъ много зависитъ отъ того, могутъ ли они любить человѣка и вѣрить въ него. А у Адама не было идеальнаго міра умершихъ героевъ; онъ мало зналъ о жизни человѣчества въ прошломъ, и чтобы найти существо, передъ которымъ онъ могъ бы преклоняться съ восхищеніемъ и любовью, онъ долженъ былъ искать между живыми людьми, говорившими съ нимъ живымъ языкомъ. Эти пріятныя мысли объ Артурѣ вызвали мягкое выраженіе на его смышленое, обыкновенно суровое лицо; быть можетъ онѣ же были причиной того, что, отворяя старую зеленую калитку, которая вела въ рощу, онъ наклонился, погладилъ Джипа и сказалъ ему нѣсколько ласковыхъ словъ.
