Послѣ этой остановки онъ пошелъ дальше, по широкой извилистой дорожкѣ черезъ рощу. Какіе великолѣпные буки! Адамъ ничѣмъ такъ не восхищался, какъ хорошими деревьями: какъ глаза рыбака лучше всего видятъ на морѣ, такъ и Адамъ среди деревьевъ чувствовалъ себя въ своей стихіи больше, чѣмъ гдѣ-бы-то ни было. Каждое дерево отпечатывалось у него въ памяти, какъ рисунокъ въ памяти живописца,-- со всѣми морщинками на корѣ, со всѣми извилинами и углами своихъ сучьевъ: не одинъ разъ онъ, только взглянувъ на дерево, опредѣлялъ до точности вышину и объемъ его ствола. Понятно послѣ этого, что какъ ни спѣшилъ онъ домой, онъ не могъ не остановиться передъ чудеснымъ толстымъ букомъ, стоявшимъ на поворотѣ дорожки, и не удостовѣриться что это не два дерева, сросшіяся вмѣстѣ, а только одно. До конца своей жизни Адамъ помнилъ минуту, когда онъ спокойно осматривалъ этотъ букъ, какъ помнимъ мы послѣдній нашъ взглядъ на родной домъ, гдѣ протекла наша юность,-- прощальный взглядъ передъ тѣмъ, какъ поворотъ дороги скрылъ его отъ насъ навсегда. Букъ стоялъ въ самомъ концѣ рощи, у послѣдняго поворота,-- тамъ гдѣ деревья образовали широкій сводчатый ходъ, теперь совсѣмъ свѣтлый отъ проникавшихъ въ него съ запада лучей, и когда Адамъ отошелъ отъ дерева, собираясь идти дальше, взглядъ его упалъ на двѣ человѣческія фигуры ярдахъ въ двадцати впереди.
Онъ замеръ на мѣстѣ, неподвижный, какъ статуя, и почти такой же блѣдный. Мужчина и женщина стояли другъ противъ друга, держась за руки -- очевидно прощаясь. Въ тотъ моментъ, когда они хотѣли поцѣловаться, Джипъ, бѣгавшій по кустамъ, выскочилъ на дорожку, увидѣлъ ихъ и залаялъ. Они вздрогнули и отскочили другъ отъ друга: одна бросилась къ калиткѣ, которая вела изъ рощи въ поле, а другой повернулся и медленнымъ, разсчитанно безпечнымъ шагомъ направился къ Адаму. А Адамъ стоялъ, по прежнему безмолвный и блѣдный, все крѣпче и крѣпче стискивая въ рукѣ палку, на которой онъ несъ корзину съ инструментами, и въ глазахъ его, обращенныхъ на приближавшуюся фигуру, изумленіе быстро уступало мѣсто ярости.
Артуръ Донниторнъ казался возбужденнымъ и взволнованнымъ: чтобъ усыпить непріятныя мысли, онъ выпилъ сегодня за обѣдомъ больше обыкновеннаго и, подъ успокоительнымъ вліяніемъ винныхъ паровъ, еще не успѣвшихъ совсѣмъ улетучиться, былъ склоненъ легче отнестись къ этой непріятной встрѣчѣ съ Адамомъ, чѣмъ можетъ быть отнесся-бы въ другое время. Во всякомъ случаѣ изъ всѣхъ непрошенныхъ свидѣтелей, которые могли подсмотрѣть его сегодняшнее свиданіе съ Гетти, Адамъ былъ самымъ безопаснымъ: онъ малый умный, съ тактомъ, и никому не разболтаетъ о томъ, что онъ видѣлъ. Артуръ со спокойной увѣренностью представлялъ себѣ, какъ просто онъ объяснитъ ему этотъ маленькій инцидентъ, обративъ все въ шутку. И онъ шелъ къ нему не спѣша, разсчитанно небрежной походкой, заложивъ концы пальцевъ въ карманы жилета, въ своемъ изысканномъ вечернемъ костюмѣ, въ тонкомъ бѣльѣ, съ разгоряченнымъ лицомъ, освѣщенный сверху проникавшимъ сквозь вѣтки отблескомъ послѣднихъ вечернихъ лучей, перехваченныхъ легкими облачками, посылавшими теперь на землю свой таинственный свѣтъ.
Адамъ все не двигался и смотрѣлъ, какъ онъ подходилъ. Теперь ему все стало ясно,-- происхожденіе медальона и все остальное, что казалось раньше подозрительнымъ. Жестокій, страшный свѣтъ показалъ ему дотолѣ скрытыя буквы, измѣнившія весь смыслъ прошедшаго. Шевельни онъ хоть однимъ мускуломъ, онъ, какъ тигръ, бросился-бы на Артура; но въ сумятицѣ противорѣчивыхъ чувствъ, боровшихся въ немъ въ эти долгія мгновенія, онъ твердо зналъ и повторялъ себѣ одно,-- что онъ не допуститъ себя поддаться гнѣву, а скажетъ только то, что слѣдовало сказать. Онъ стоялъ словно завороженный невидимой силой, но эта сила была его собственная сильная воля.
-- Добрый вечеръ, Адамъ, сказалъ Артуръ.-- Вы, кажется, любуетесь нашими чудесными старыми буками? Только имѣйте въ виду: топору нѣтъ сюда ходу, это священная роща... А я было шелъ въ свою берлогу -- въ Эрмитажъ, и по дорогѣ нагналъ эту красоточку Гетти Соррель. Ей-бы не слѣдовало возвращаться домой этой дорогой въ такой поздній часъ,-- здѣсь не совсѣмъ безопасно; вотъ я и проводилъ ее до калитки и выпросилъ поцѣлуй за труды.... Однако, пойду я домой: здѣсь становится дьявольски сыро. До свиданья, Адамъ. Послѣ завтра я уѣзжаю, но мы съ вами увидимся завтра, такъ-что я не прощаюсь.
Артуръ былъ слишкомъ занятъ ролью, которую онъ разыгрывалъ, чтобы вполнѣ правильно оцѣнить выраженіе лица А.дама. Впрочемъ, онъ ни разу не взглянулъ на него прямо;!)въ все больше поглядывалъ кругомъ, на деревья, а потомъ, упомянувъ о сырости, приподнялъ одну ногу и принялся осматривать подошву своего сапога. Онъ не намѣренъ былъ тратить лишнихъ словъ: и такъ ужъ онъ напустилъ честному Адаму довольно пыли въ глаза. "До свиданья", повторилъ онъ, и съ послѣднимъ словомъ двинулся дальше.
-- Постойте, сэръ, сказалъ Адамъ не оборачиваясь, жесткимъ, повелительнымъ тономъ.-- Мнѣ нужно сказать вамъ два слова.
Артуръ остановился, удивленный. На впечатлительныхъ людей перемѣна тона дѣйствуетъ сильнѣе, чѣмъ самыя рѣзкія слова, а Артуръ отличался впечатлительностью всѣхъ мягкихъ и тщеславныхъ натуръ. Онъ еще больше удивился, когда увидѣлъ, что Адамъ не двигается съ мѣста и стоитъ къ нему спиной, какъ будто требуя, чтобъ онъ воротился. Что этотъ чудакъ забралъ себѣ въ голову? Онъ, кажется, намѣренъ принять эту исторію въ серьезъ. Артуръ почувствовалъ, какъ въ немъ поднимается злость. Страсть благодѣтельствовать всегда имѣетъ въ себѣ примѣсь низменныхъ чувствъ, и теперь къ раздраженію и гнѣву Артура примѣшивалось нехорошее чувство: онъ говорилъ себѣ, что человѣкъ, которому онъ оказалъ столько благодѣяній, не долженъ бы критиковать его поступковъ. И въ то-же время онъ не смѣлъ не послушаться: онъ чувствовалъ себя покореннымъ, какъ это бываетъ со всѣми нами, когда мы сознаемъ себя виноватыми по отношенію къ людямъ, чьимъ мнѣніемъ мы дорожимъ. Не смотря на всю его обиду и гнѣвъ, въ голосѣ Артура слышалось не одно раздраженіе, но и что-то въ родѣ мольбы, когда онъ сказалъ:
-- Что это значитъ, Адамъ?
-- Это значитъ, сэръ, отвѣчалъ Адамъ тѣмъ-же жесткимъ тономъ и все таки не поворачиваясь,-- это значитъ, что вы не обманете меня шутливыми рѣчами. Вы не въ первый разъ встрѣчаетесь съ Гетти Соррель въ этой рощѣ и не въ первый разъ цѣлуете ее.