ВѢСТИ.
Адамъ повернулъ къ Брокстону и зашагалъ самымъ скорымъ своимъ шагомъ, безпрестанно поглядывая на часы, потому-что боялся не застать мистера Ирвайна: тотъ могъ уѣхать куда-нибудь -- можетъ-быть на охоту. Этотъ страхъ опоздать и быстрая ходьба привели его въ состояніе сильнѣйшаго возбужденія, а тутъ еще, подходя къ ректорскому дому, онъ замѣтилъ глубокіе, свѣжіе слѣды лошадиныхъ копытъ на пескѣ.
Но слѣды шли не отъ воротъ, а къ воротамъ, и хотя у конюшни стояла осѣдланная лошадь, это не была лошадь ректора. Было видно, что она недавно сдѣлала длинный путь; вѣроятно, кто-нибудь пріѣхалъ къ мистеру Ирвайну по дѣлу: значитъ онъ дома... Но Адама" такъ запыхался отъ ходьбы и волненія, что Карроль долго не могъ его понять, когда онъ сталъ объяснять, что ему нужно поговорить съ ректоромъ. Сильный человѣкъ начиналъ подаваться подъ двойнымъ бременемъ горя и неизвѣстности. Камердинеръ съ удивленіемъ на него посмотрѣлъ, когда онъ бросился въ прихожей на скамью и безсмысленно уставился на часы, висѣвшіе на противуположной стѣнѣ. "У барина сидитъ какой-то незнакомый господинъ", сообщилъ Карроль, "но я только-что слышалъ, какъ дверь изъ кабинета отворилась: должно быть онъ выходитъ, и такъ какъ ваше дѣло спѣшное, я сейчасъ о васъ доложу".
Адамъ все сидѣлъ и смотрѣлъ на часы; минутная стрѣлка, съ громкимъ безучастнымъ тиканьемъ, быстро проходила послѣднія пять минутъ, остававшіяся до десяти часовъ, и Адамъ слѣдилъ за этимъ движеніемъ и прислушивался къ звуку такъ внимательно, какъ будто имѣлъ на то свои особыя причины. Моменты остраго душевнаго страданія всегда сопровождаются такими перерывами, когда сознаніе наше становится глухо ко всему, кромѣ самыхъ мелкихъ впечатлѣній и ощущеній. Состояніе, близкое къ идіотизму, овладѣваетъ нами, какъ будто затѣмъ, чтобы дать намъ отдохнуть отъ воспоминаній, отчаянія и страха, не покидающихъ насъ даже во снѣ.
Появленіе Карроля возвратило Адама къ сознанію его горя. Его просили немедленно пожаловать въ кабинетъ. "Не могу придумать, зачѣмъ къ намъ пріѣхалъ этотъ господинъ", говорилъ Карроль, проходя впередъ и испытывая, очевидно, потребность подѣлиться съ кѣмъ-нибудь своими впечатлѣніями: "онъ прошелъ теперь въ столовую. А у барина такой странный видъ... точно онъ чѣмъ-то испуганъ". Адамъ не обратилъ вниманія на эти слова: онъ не могъ интересоваться чужими дѣлами. Но когда онъ вошелъ въ кабинетъ и взглянулъ на мистера Ирвайна, онъ сейчасъ же замѣтилъ какое-то новое выраженіе на его лицѣ, не имѣвшее ничего общаго съ тѣмъ выраженіемъ теплаго участія, какое всегда принимало это лицо, обращаясь къ нему. На столѣ лежало распечатанное письмо, и мистеръ Ирвайнъ держалъ на немъ руку; но этотъ новый, холодный взглядъ, какимъ онъ встрѣтилъ Адама, не могъ быть всецѣло приписанъ тому, что его поглощало какое-нибудь постороннее непріятное дѣло, потому-что онъ нетерпѣливо смотрѣлъ на дверь, какъ будто ожиданіе появленія Адама глубоко волновало его.
-- Вы желали говорить со мной, Адамъ, сказалъ онъ тѣмъ тихимъ, преувеличенно спокойнымъ голосомъ, какимъ мы говоримъ, когда хотимъ во что-бы то ни стало подавить свое волненіе.-- Садитесь.
Онъ указалъ на стулъ, стоявшій прямо противъ него, въ аршинѣ разстоянія -- не больше, и Адамъ сѣлъ, чувствуя, что этотъ неожиданно холодный пріемъ является только новымъ для него затрудненіемъ, усложняя его, и безъ того не легкую, задачу. Но онъ рѣшился говорить, а Адамъ былъ не такой человѣкъ, чтобъ отступить отъ своего рѣшенія, не имѣя на то самыхъ важныхъ причинъ,
-- Я прихожу къ вамъ, сэръ,-- началъ онъ, какъ къ человѣку, котораго я уважаю, какъ никого въ мірѣ. Я имѣю сказать вамъ очень печальную вещь, боюсь, что вамъ будетъ такъ-же тяжело меня слушать, какъ мнѣ говорить. Но когда вы услышите, что я дурно отзываюсь о нѣкоторыхъ людяхъ,-- будьте увѣрены, что у меня есть на то основанія.
Мистеръ Ирвайнъ кивнулъ головой, а Адамъ продолжалъ дрожащимъ голосомъ:
-- Какъ вамъ извѣстно, пятнадцатаго числа этого мѣсяца вы должны были повѣнчать меня съ Гетти Соррель. Я думалъ, что она любитъ меня, и былъ счастливѣйшимъ человѣкомъ въ мірѣ. Но на меня обрушился тяжелый ударъ.