-- Она арестована... она въ тюрьмѣ.
Адамъ какъ будто получилъ пощечину: духъ сопротивленія мгновенно вернулся къ нему. Кровь бросилась къ нему въ лицо, и онъ выговорилъ громко и рѣзко:
-- На что?
-- За страшное преступленіе -- за убійство своего ребенка.
-- Не можетъ быть! почти прокричалъ Адамъ, вскакивая и шагнувъ къ двери; но онъ сейчасъ-же повернулъ назадъ, прислонился спиной къ шкафу и дико посмотрѣлъ на мистера Ирвайна.-- Этого не можетъ быть! У нея не могло быть ребенка,-- она невиновна... Кто обвиняетъ ее?
-- Дай Богъ, чтобъ она оказалась невиновной, Адамъ. мы еще можемъ на это надѣяться.
-- Но кто-же говоритъ, что она виновна? повторилъ Адамъ страстно.-- Разскажите мнѣ все.
-- Вотъ письмо отъ судьи, къ которому ей привели, а въ столовой сидитъ полицейскій, арестовавшій ее. Она не хочетъ сказать ни своего имени, ни откуда она, но я боюсь, кажется, на этотъ счетъ не можетъ быть никакихъ сомнѣній -- боюсь, что это она. Описаніе примѣтъ совершенно подходитъ, только теперь она, говорятъ, очень блѣдна и смотритъ больной. Въ карманѣ у нея нашли записную книжечку краснаго сафьяна, и тамъ стояло два имени -- одно въ началѣ: Гетти Соррель, Гейслопъ", другое въ концѣ: "Дина Моррисъ, Сноуфильдъ". Она не говоритъ, которое изъ этихъ двухъ именъ принадлежитъ ей,-- она ни въ чемъ не сознается и не хочетъ отвѣчать на вопросы. И вотъ, ко мнѣ, какъ къ должностному лицу, обратились съ просьбой удостовѣрить ея личность, такъ какъ подозрѣваютъ, что имя, поставленное первымъ,-- ея собственное имя.
-- Но какія улики они имѣютъ противъ нея,-- если только это Гетти? спросилъ Адамъ все такъ-же страстно. Все его тѣло сотряслось отъ усилій, которыя онъ дѣлалъ, чтобы говорить -- Я ничему не вѣрю. Не могло этого быть,-- иначе кто-нибудь изъ насъ замѣтилъ-бы... Какія улики противъ нея?
-- Страшная улика,-- та, что преступленіе совершено, а у нея было искушеніе его совершить. Но мы еще можемъ надѣяться, что въ дѣйствительности она не совершила его... Попробуемъ прочесть это письмо, Адамъ.