Адамъ взялъ письмо трясущимися руками и пытался читать. Тѣмъ временемъ мистеръ Ирвайнъ вышелъ отдать какое-то распоряженіе. Когда онъ вернулся, Адамъ былъ все еще на первой страницѣ: онъ не могъ читать,-- онъ видѣлъ отдѣльныя слова, не понималъ ихъ значенія, наконецъ онъ бросилъ письмо.
-- Это его дѣло, проговорилъ онъ, сжимая кулакъ.-- Если преступленіе совершилось, онъ его совершилъ -- не она. Онъ научилъ ее обманывать,-- онъ первый меня обманулъ. Его надо судить. Пусть посадятъ его рядомъ съ ней на скамью подсудимыхъ, и я разскажу имъ всѣмъ, какъ онъ овладѣлъ ея сердцемъ, какъ онъ сманилъ ее на грѣхъ и потомъ солгалъ мнѣ... Неужели-же онъ останется на свободѣ, а вся вина, все наказаніе падетъ на нее -- такую молодую и слабую!!...
-- Образъ, вызванный этими словами, далъ новое направленіе безумному отчаянію Адама. Онъ замолчалъ и упорно смотрѣлъ въ уголъ комнаты, какъ будто видѣлъ тамъ что-нибудь.
-- Я не могу этого вынести! вырвалось у него вдругъ умоляющимъ воплемъ.-- О, Боже! сними съ меня это тяжкое бремя!-- мнѣ слишкомъ тяжело считать ее преступницей!...
Мистеръ Ирвайнъ молчалъ: онъ былъ слишкомъ уменъ, чтобы говорить слова утѣшенія въ такую минуту, да и видъ Адама, стоявшаго передъ нимъ съ этимъ безкровнымъ, помертвелымъ, внезапно состарившимся лицомъ -- какъ это бываетъ иногда съ молодыми лицами въ минуту сильныхъ потрясеній,-- съ глубокими морщинами вокругъ дрожащаго рта и на лбу,-- видъ этого стойкаго, сильнаго человѣка, сломившагося подъ жестокимъ ударомъ судьбы, такъ глубоко волновалъ его душу, что слова не шли на языкъ, Съ минуту Адамъ не шевелился и все смотрѣлъ въ одну точку неподвижнымъ, безсмысленнымъ взглядомъ: въ этотъ короткій промежутокъ времени онъ пережилъ сызнова всю свою любовь.
-- Она не могла этого сдѣлать,-- проговорилъ онъ, все еще не отводя глазъ отъ угла, какъ будто говорилъ самъ съ собой.-- Она скрывала изъ страха... Я прощаю ее за то, что она обманула меня... я прощаю тебя, Гетти!... Тебя вѣдь тоже обманули... ты жестоко страдала, моя бѣдная Гетти... но никто не увѣритъ меня, что ты преступница!
Онъ опять помолчалъ и вдругъ заговорилъ съ яростью:
-- Я поѣду къ нему.-- я привезу его къ ней,-- я заставлю его пойти посмотрѣть на нее въ ея бѣдѣ. Пусть смотритъ -- да такъ, чтобъ никогда потомъ не забыть,-- чтобъ образъ ея преслѣдовалъ его днемъ и ночью,-- всю жизнь!... На этотъ разъ онъ не отвертится ложью,-- я самъ поѣду за нимъ,-- я притащу его своими руками!
Но дорогѣ къ двери Адамъ машинально пріостановился, отыскивая глазами свою шляпу и совсѣмъ позабывъ, въ чьемъ присутствіи онъ находится. Мистеръ Ирвайнъ подошелъ къ нему, взялъ его за руку и сказалъ спокойнымъ, но рѣшительнымъ тономъ:
-- Нѣтъ, Адамъ, нѣтъ. Я убѣжденъ, что вы останетесь, чтобъ позаботиться о ней, подумать, что можно сдѣлать для нея, и бросьте всякую мысль объ этой безплодной мести. Наказаніе и безъ васъ не минуетъ виновнаго. Къ тому-же, его уже нѣтъ въ Ирландіи; теперь онъ на пути домой; онъ долженъ былъ выѣхать задолго до вашего пріѣзда -- я это навѣрное знаю; его дѣдъ писалъ ему по крайней мѣрѣ десять дней тому назадъ и просилъ его вернуться... Я хочу, чтобы вы ѣхали со мною въ Стонитонъ; я уже приказалъ приготовить вамъ лошадь, и вы поѣдете съ нами, какъ только успокоитесь немного.