-- Нельзя намъ оставаться здѣсь,-- сказалъ мистеръ Пойзеръ, и тяжелыя слезы медленно покатились по его круглымъ щекамъ. Мы думали, плохо намъ будетъ, если старый сквайръ на Благовѣщенье откажетъ намъ отъ аренды, а вотъ теперь приходится отказываться самимъ. Надо будетъ поискать, не согласится-ли кто-нибудь взять нашу землю и выростить хлѣбъ, который я посѣялъ, потому-что я ни одного лишняго дня не останусь на землѣ этого человѣка... А я то, дуракъ, считалъ его такимъ честнымъ, такимъ прямодушнымъ молодымъ джентльменомъ... мечталъ о томъ времени, когда онъ будетъ нашимъ хозяиномъ... Никогда больше не дождется онъ отъ меня поклона... въ одну церковь съ нимъ не стану ходить... Безсовѣстный негодяй!-- опозорилъ честную семью, а еще прикидывался общимъ другомъ... И этотъ бѣдняга Адамъ!-- хорошо онъ доказалъ ему свою дружбу! Говорилъ сладкія рѣчи, подъѣзжалъ съ лестными предложеніями, а самъ отравилъ жизнь бѣдному малому, такъ-что теперь тому, какъ:і намъ, приходится безъ оглядки бѣжать изъ здѣшнихъ мѣстъ.
-- А каково тебѣ будетъ признаваться на судѣ, что ты ей родня!-- прибавилъ старикъ. И вотъ увидишь -- когда-нибудь все это отразится на твоей дочери -- на этой бѣдной крошкѣ, которой и четырехъ лѣтъ еще нѣтъ; люди не простятъ ей, что у нея была двоюродная сестра, которую судили за убійство.
-- Если люди такъ злы, тѣмъ хуже для нихъ,-- проговорила мистрисъ Пойзеръ съ рыданіемъ въ голосѣ. Что намъ бояться людей?-- Тотъ, Кто на небесахъ, защититъ невинное дитя, только очень ужъ тяжело будетъ мнѣ умирать и знать, что дѣти остаются безъ матери и некому за нихъ заступиться.
-- Хорошо-бы намъ послать за Диной, кабы знать, гдѣ искать ее въ Лидсѣ,-- сказалъ мистеръ Пойзеръ; но Адамъ говоритъ, что она не оставила своего адреса.
Да она навѣрное у той женщины, что была другомъ ея тетки Юдифи,-- подхватила мистрисъ Пойзеръ, которую предложеніе мужа немного ободрило.-- Дина часто говорила съ ней, только я не могу припомнить, какъ она ее называла... Не знаетъ-ли Сетъ Бидъ? Я думаю, онъ долженъ знать, потому что всѣ методисты знаютъ другъ друга, а она у нихъ проповѣдница.
-- Я пошлю къ Сету,-- сказалъ мистеръ Пойзеръ.-- Пошлю Алика сказать, чтобъ онъ пришелъ сюда или написалъ-бы, какъ зовутъ эту женщину, а ты пока приготовь письмо къ Динѣ, и какъ узнаемъ адресъ, такъ и пошлемъ его въ Треддльстонъ.
-- Плохое это утѣшеніе -- писать письма, когда пришла бѣда, и ты нуждаешься въ поддержкѣ,-- сказала мистрисъ Пойзеръ.-- Кто знаетъ, сколько времени это письмо пробудетъ въ дорогѣ, да и дойдетъ-ли еще до нея.
Еще прежде, чѣмъ Аликъ успѣлъ придти къ Видамъ со своимъ порученіемъ, мысли Лизбеты тоже обратились къ Динѣ, и она говорила Сету:
-- Нѣтъ больше для насъ на этомъ свѣтѣ ни счастья, ни радости... Ахъ, если бы Дина Моррисъ пришла къ намъ, какъ тогда, когда умеръ мой старикъ!.. Хоть-бы ты уговорилъ ее пріѣхать. Какъ-бы я хотѣла, чтобъ она была теперь подлѣ меня, держала-бы меня за руку и говорила со мной! Можетъ быть она научила-бы меня вѣрить, что есть еще правда на землѣ, что есть добро и во всемъ этомъ горѣ, свалившемся на моего бѣднаго мальчика, который никому въ жизни зла не сдѣлалъ, который былъ всегда такимъ хорошимъ сыномъ, что другого такого и не найти... Охъ, бѣдный мой мальчикъ! Бѣдный Адамъ!..
И Лизбета, рыдая, закачалась на своемъ стулѣ.