Послѣднія слова не столько предназначались для Бартля, сколько служили невольнымъ выраженіемъ мысли, пугавшей самого мистера Ирвайна: онъ боялся, что ненависть къ Артуру и жажда мести,-- а горе Адама постоянно принимало эту опасную форму,-- заставятъ послѣдняго искать встрѣчи, которая можетъ оказаться роковой. Эта мысль только усиливала тревогу, съ какою мистеръ Ирвайнъ ожидалъ пріѣзда Артура. Но Бартль подумалъ, что онъ намекаетъ на самоубійство, и на лицѣ его выразился испугъ.
-- Я вамъ скажу, сэръ, что я придумалъ, и я надѣюсь, вы одобрите мой планъ,-- заговорилъ онъ.-- Прикрою я свою школу (это ничего, что ученики мои соберутся: разойдутся по домамъ -- вотъ и все), поѣду въ Стонитонъ и присмотрю за Адамомъ, пока не кончится вся эта исторія съ судомъ. Ему я скажу, что пріѣхалъ послушать судебныя пренія; противъ этого ему будетъ нечего возразить.
-- Такъ какъ-же вы объ этомъ полагаете, сэръ?
-- Что-жъ,-- проговорилъ мистеръ Ирвайнъ нерѣшительно,-- пожалуй, что это было-бы хорошо съ одной стороны... и я уважаю васъ, Бартль, за вашу дружбу къ Адаму. Но предупреждаю васъ: будьте осторожны, говоря съ нимъ о Гетти. Я, видите-ли, боюсь, что у васъ слишкомъ мало сочувствія къ его слабости, какъ вы это называете.
-- Положитесь на меня, сэръ... положитесь на меня. Я понимаю, что вы хотите сказать. Я и самъ былъ такимъ-же дуракомъ въ свое время, но это между нами. Я не стану навязываться со своими мнѣніями,-- я буду только присматривать за нимъ, позабочусь, чтобы онъ ѣлъ что-нибудь, да кое-когда перекинусь съ нимъ словечкомъ.
-- Въ такомъ случаѣ,-- сказалъ мистеръ Ирвайнъ, начиная вѣрить въ сдержанность Бартля,-- въ такомъ случаѣ вы сдѣлаете доброе дѣло, поѣхавъ къ нему. И хорошо-бы было, еслибъ вы какъ-нибудь дали знать его матери и брату, что ѣдете туда.
-- Непремѣнно, сэръ, непремѣнно,-- отвѣчалъ Бартль, вставая и снимая очки;-- я это сдѣлаю... сдѣлаю. Хоть я и не ни таю къ его матери никакого пристрастія (она вѣчно хнычетъ,-- я не могу слышать ея голоса),-- но, во всякомъ случаѣ, она не то, что всѣ эти шлюхи; она опрятная, честная женщина, и ни передъ кѣмъ не гнетъ спины... Позвольте пожелать вамъ добраго вечера, сэръ, и поблагодарить васъ за то, что вы удѣлили мнѣ часокъ для бесѣды. Вы общій нашъ другъ въ этомъ печальномъ дѣлѣ... общій нашъ другъ; вамъ тоже приходится нести тяжелое бремя.
-- Прощайте, Бартль, до свиданья; мы скоро увидимся въ Стопитонѣ.
Бартль чуть не бѣгомъ выбѣжалъ изъ ректорскаго дома, рѣшительно уклонившись отъ всѣхъ авансовъ Карроля, желавшаго вступить съ нимъ въ бесѣду. За то по дорогѣ онъ т се время бесѣдовалъ съ Вѣдьмой, коротенькія ножки которой сѣменили рядомъ съ нимъ по песку.
-- Ну, вотъ, теперь мнѣ придется брать тебя съ собой,-- говорилъ онъ ей, голосомъ, въ которомъ звучало отчаяніе.-- Что ты станешь тутъ дѣлать одна, безъ меня? Ты вѣдь баба,-- ты ни на что не годна. Ты до смерти стоскуешься тутъ, если я оставлю тебя,-- ты и сама это знаешь. А то еще, чего добраго, какой нибудь бродяга сманитъ тебя, или -- еще того хуже,-- примешься бѣгать по улицамъ чортъ знаетъ съ кѣмъ, да совать свой носъ, гдѣ тебя не спрашиваютъ,-- во всякую дырочку, во всякую щелку,-- я вѣдь знаю тебя! Только смотрите, мадамъ, если вы опозорите себя какимъ-нибудь безчестнымъ поступкомъ, я отрекаюсь отъ васъ -- такъ вы и знайте!