-- Спрашивали вы ее, сэръ... говорили ей обо мнѣ?
-- Да, я говорилъ о васъ,-- отвѣчалъ мистеръ Ирвайнъ съ нѣкоторымъ колебаніемъ.-- Я ей сказалъ, что вы желали-бы повидать ее до суда, если она позволитъ.
Мистеръ Ирвайнъ замолчалъ. Адамъ смотрѣлъ на него жаднымъ, вопрошающимъ взглядомъ.
-- Вы знаете, что она отказывается видѣть кого-бы то ни было, не только васъ, Адамъ... Какъ-будто какая-то роковая сила закрыла ея сердце для всѣхъ. Намъ съ капелланомъ она на все отвѣчала "нѣтъ", и это единственный отвѣтъ, какого намъ удалось добиться! Дня три, четыре тому назадъ, когда я ей еще ничего не говорилъ о васъ, я спрашивалъ ее, нехочетъ-ли она видѣть кого-нибудь изъ своихъ близкихъ, и она отвѣчала, вся задрожавъ: "нѣтъ, нѣтъ, скажите имъ, пусть никто ко мнѣ не приходитъ.-- я никого, никого не хочу видѣть".
Адамъ поникъ головой. Послѣ минутнаго молчанія, мистеръ Ирвайнъ продолжалъ:
-- Мнѣ не хотѣлось-бы, Адамъ, давать вамъ совѣтъ, который шелъ-бы въ разрѣзъ вашему желанію, если ужъ вы твердо рѣшились видѣть ее завтра утромъ, хотя-бы даже безъ ея согласія. Весьма возможно, что, вопреки кажущейся очевидности, это свиданіе подѣйствуетъ на нее благотворно. Но какъ мнѣ ни жаль, я долженъ сказать, что на это мало надежды. Когда я назвалъ васъ, она не проявила никакого волненія; она только отвѣтила "нѣтъ", все тѣмъ-же холоднымъ, упрямымъ тономъ, какъ и раньше. А если это свиданіе не окажетъ на нее никакого вліянія, для васъ оно будетъ только безполезнымъ, лишнимъ и, я боюсь, жестокимъ страданіемъ. Она очень измѣнилась...
Адамъ вскочилъ на ноги и схватилъ со стола свою шляпу, но вдругъ остановился и посмотрѣлъ на мистера Ирвайна, какъ-будто у него на языкѣ вертѣлся вопросъ, котораго онъ не рѣшался выговорить. Бартль Масси, не спѣша, поднялся съ мѣста, подошелъ къ двери, заперъ ее на ключъ и положилъ ключъ въ карманъ.
-- Вернулся онъ! спросилъ, наконецъ, Адамъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ еще, отвѣчалъ мистеръ Ирвайпъ совершенно спокойно.-- Положите вашу шляпу, Адамъ, если только вы взяли ее не съ тѣмъ, чтобы выйти со мной прогуляться и подышать чистымъ воздухомъ. Должно быть, вы еще не выходили сегодня?
-- Вамъ незачѣмъ меня обманывать, сказалъ Адамъ съ досадой, не спуская съ мистера Ирвайна упорнаго, подозрительнаго взгляда.-- Вамъ нѣтъ причины бояться за меня. Я хочу только справедливости. Я хочу заставить его страдать такъ-же, какъ страдаетъ она. Это его вина,-- она была ребенокъ, прелестный ребенокъ, на котораго нельзя было смотрѣть безъ умиленія и восторга... Мнѣ дѣла нѣтъ до того, что она сдѣлала,-- онъ ее до этого довелъ. Такъ пусть-же знаетъ, пусть пойметъ... Если на Небѣ есть справедливость, онъ почувствуетъ, что значитъ соблазнить такого ребенка на грѣхъ и погибель...