-- А я и не спросилъ васъ, сэръ, о тѣхъ... на Большой Фермѣ. Пріѣдетъ-ли мистеръ Пойзеръ?
-- Онъ уже здѣсь: нынче ночью пріѣхалъ. Но я бы не совѣтовалъ вамъ, Адамъ, видѣться съ нимъ. Онъ страшно потрясенъ; лучше вамъ не встрѣчаться, пока вы сами не будете поспокойнѣе.
-- Не знаете-ли, сэръ, пріѣхала къ намъ Дина Моррисъ? Сетъ говорилъ, что за ней посылали.
-- Нѣтъ. Мистеръ Пойзеръ мнѣ говорилъ, что когда онъ выѣхалъ изъ дому, ея еще не было. Они боятся, что письмо не дошло. Кажется, у нихъ не было точнаго адреса.
Адамъ съ минуту о чемъ-то раздумывалъ и наконецъ сказалъ:
-- Хотѣлъ-бы я знать, пришла-ли бы Дина къ ней? Впрочемъ, Пойзерамъ это было-бы непріятно; вѣдь сами они не захотѣли видѣть ее. Мнѣ кажется, что Дина пришла-бы; методисты -- удивительные люди; ихъ не остановитъ даже тюрьма... Да и Сетъ говоритъ, что Дина пришла-бы. Она всегда была очень добра къ ней, и если-бы она ее навѣстила, быть можетъ для нея это было-бы большимъ облегченіемъ. Вы никогда не видѣли Дины, сэръ?
-- Какъ же; видѣлъ и говорилъ съ ней, и она мнѣ очень понравилась. Теперь, когда вы мнѣ о ней напомнили, я самъ жалѣю, что ея здѣсь нѣтъ. Такая спокойная, кроткая женщина могла-бы, пожалуй, дѣйствительно смягчить сердце Гетти. Тюремный священникъ -- человѣкъ очень грубый.
-- Да, но ея нѣтъ,-- значитъ, и толковать не о чемъ -- проговорилъ грустно Адамъ.
-- Если-бы мнѣ это пришло въ голову раньше, я принялъ-бы мѣры, чтобы ее розыскамъ,-- сказалъ мистеръ Ирвайнъ;-- а теперь, боюсь, уже поздно... Однако, Адамъ, мнѣ надо проститься. Постарайтесь уснуть нынче ночью. Храни васъ Господь! Завтра я пріѣду къ вамъ пораньше.