-- Благослови его Боже, и васъ также, мистеръ Масси! вымолвилъ Адамъ тихимъ голосомъ, положивъ руку на плечо Бартлю.
-- Да, да, нашъ пасторъ -- золотой человѣкъ, самой чистой пробы,-- человѣкъ съ царемъ въ головѣ, который никогда ничего не скажетъ некстати. Онъ не изъ тѣхъ пустомелей, что думаютъ утѣшить васъ своей болтовней, какъ будто, глядя со стороны на чужое горе, можно чувствовать его глубже того, кому приходится переживать его на себѣ. Знаю я этихъ людей, имѣлъ съ ними дѣло въ свое время,-- тамъ, на югѣ, когда надо мной вотъ такъ-то тоже стряслась бѣда... Скоро мистеръ Ирвайнъ будетъ давать свое показаніе -- въ ея пользу, конечно: будетъ говорить, знаешь, о прежней ея жизни и воспитаніи.
-- Но показанія другихъ свидѣтелей,-- развѣ они всѣ противъ нея? спросилъ Адамъ.-- Скажите все, что вы думаете, мистеръ Масси. Скажите мнѣ правду.
-- Да, милый мой, да; разумѣется, правда лучше всего: все равно она выйдетъ наружу. Дѣло ея пока очень плохо. Показанія врачей служатъ важной, очень важной уликой противъ нея. Но она упорно это всего отпирается: съ первой минуты и до сихъ поръ она отрицаетъ, что у нея былъ ребенокъ... Ахъ, эти бѣдныя, безмозглыя бабы! у нихъ даже не хватаетъ смѣкалки понять, что безполезно отрицать фактъ, который доказанъ, Боюсь, что это упорство сильно повредитъ ей во мнѣніи судей; они ужо не такъ охотно будутъ просить о помилованіи въ томъ случаѣ, если-бы приговоръ оказался противъ нея. Но мистеръ Ирвайнъ сдѣлаетъ все, что въ его силахъ, чтобы смягчить судей,-- на этотъ счетъ ты можешь быть покоенъ, Адамъ.
-- Есть-ли тамъ съ ней кто-нибудь, кто-бы о ней позаботился, въ случаѣ... если ее обвинятъ? спросилъ Адамъ.
-- Съ ней сидитъ тюремный священникъ; но у него противное, жесткое лицо съ рысьими глазками: по всему видно, что онъ человѣкъ черствый, совсѣмъ изъ другого тѣста, чѣмъ мистеръ Ирвайнъ. Говорятъ, эти тюремные попы почти всегда такіе,-- худшее, что только есть въ духовенствѣ.
-- А между тѣмъ есть человѣкъ, который долженъ былъ-бы быть съ нею, сказалъ Адамъ съ горечью. Онъ выпрямился и сталъ смотрѣть въ окно, какъ будто обдумывая какую-то новую мысль.
-- Мистеръ Масси, сказалъ онъ, наконецъ, отбросивъ волосы со лба,-- я пойду съ вами. Я пойду въ судъ. Это была трусость съ моей стороны,-- держаться въ сторонѣ. Я буду съ нею... Она обманула меня, но что-бы она ни сдѣлала, я не отрекусь отъ нея. Ея кровные отъ нея отвернулись,-- они не имѣли права на это. Мы молимъ Бога умилосердиться надъ нами грѣшными, а сами не выказываемъ никакого милосердія къ ближнему. Я самъ часто бывалъ строгъ къ людямъ; больше этого не будетъ со мной. Я пойду,-- я пойду съ вами, мистеръ Масси.
Голосъ Адама звучалъ такою рѣшимостью, что Бартль не посмѣлъ-бы ему возразить, если-бы даже хотѣлъ. Онъ сказалъ только:
-- Въ такомъ случаѣ, Адамъ, съѣшь что-нибудь и выпей еще немного вина. Сдѣлай это для меня. Я и самъ голоденъ; все равно тебѣ придется подождать, пока я поѣмъ. Ну, ѣшь-же, мой другъ.