-- Милостями! съ негодованіемъ воскликнулъ Артуръ.-- Какъ вамъ могло придти въ голову, что я объ этомъ говорю? Я говорю о Пойзерахъ. Мистеръ Ирвайнъ сказалъ мнѣ, что Пойзеры намѣрены бросить домъ, гдѣ прожило столько поколѣній ихъ предковъ. Неужели же вы не находите, какъ находитъ мистеръ Ирвайнъ, что если-бы была какая-нибудь возможность убѣдить ихъ побороть въ себѣ то чувство, которое ихъ гонитъ отсюда, для нихъ въ концѣ-концовъ было-бы лучше всего остаться на старомъ мѣстѣ, среди старыхъ друзей и сосѣдей?
-- Да, это правда,-- холодно отвѣтилъ Адамъ.-- Но не такъ-то легко бываетъ, сэръ, иногда побороть свое чувство. Конечно, Мартину Пойзеру будетъ тяжело на новомъ мѣстѣ, среди чужихъ людей: вѣдь онъ родился и выросъ на Большой Фермѣ, какъ и отецъ его, но для такихъ людей, какъ они, было-бы еще тяжелѣе остаться. Я не вижу, что тутъ можно уладить. Бываютъ обиды, сэръ, которыхъ нельзя искупить.
Нѣсколько минутъ Артуръ молчалъ. Вопреки всѣмъ добрымъ чувствамъ, преобладавшимъ въ его душѣ въ этотъ вечеръ, гордость его была уязвлена обращеніемъ съ нимъ Адама. Да развѣ самъ онъ не страдалъ? Развѣ не отказывался и онъ тоже отъ самыхъ дорогихъ своихъ надеждъ? Теперь было то-же, что и восемь мѣсяцевъ тому назадъ: Адамъ какъ-будто хотѣлъ заставить Артура сильнѣе почувствовать всю непоправимость его вины. Онъ боролся съ нимъ оружіемъ, глубже всякаго другого уязвлявшимъ его пылкую, живую натуру. Но гнѣвъ его скоро потухъ, смиряясь передъ тѣмъ-же вліяніемъ, которое недавно смирило и Адама,-- передъ выраженіемъ страданія на знакомомъ, нѣкогда миломъ лицѣ. Минутная борьба разрѣшилась сознаніемъ, что онъ, Артуръ, долженъ все стерпѣть отъ Адама, который столько изъ за него выстрадалъ. Тѣмъ не менѣе, въ голосѣ его слышался оттѣнокъ дѣтской досады, когда онъ сказалъ:
-- Да, но мы только усугубляемъ зло своимъ неразумнымъ къ нему отношеніемъ, повинуясь голосу страсти и удовлетворяя ее въ настоящемъ, вмѣсто того, чтобы подумать, къ чему это приведетъ въ будущемъ... Если-бы я еще оставался здѣсь распоряжаться хозяйствомъ,-- горячо продолжалъ онъ, помолчавъ;-- если-бы я отнесся легкомысленно, равнодушно, къ тому, что я сдѣлалъ... къ несчастію, котораго а былъ причиной,-- вы имѣли-бы хоть какое-нибудь извиненіе, Адамъ, въ вашемъ желаніи уйти и въ вашихъ страданіяхъ склонить къ тому-же и другихъ. Вамъ было-бы простительно тогда стараться ухудшить зло новымъ зломъ. Но когда я говорю вамъ, что я уѣзжаю совсѣмъ, когда вы знаете, что значитъ для меня такое рѣшеніе, разбивающее всѣ мои лучшія мечты и надежды,-- не можетъ быть, чтобы вы такой умный, здравомыслящій человѣкъ,-- могли думать, что существуетъ хоть сколько нибудь разумная причина, но которой Пойзеры должны-бы отказаться остаться. Я знаю ихъ понятія о чести: мистеръ Ирвайнъ мнѣ все сказалъ; тѣмъ не менѣе онъ думаетъ, что ихъ можно было-бы убѣдить, доказать имъ, что они не понесли никакого безчестія въ глазахъ своихъ сосѣдей, и что ничто не мѣшаетъ имъ остаться. Но для этого необходимо, чтобы вы согласились помочь ему въ его усиліяхъ, чтобы вы остались на вашемъ мѣстѣ лѣсничаго.
Артуръ помолчалъ и затѣмъ продолжалъ еще горячѣе.
-- Вы сами знаете, что, Оставаясь на этомъ мѣстѣ, вы можете быть полезны не одному только владѣльцу земли. И -- какъ знать?-- можетъ быть у васъ скоро будетъ новый, болѣе достойный хозяинъ, на котораго вы станете работать охотно. Если я умру, мой двоюродный братъ Траджеттъ приметъ мое имя и будетъ моимъ наслѣдникомъ. Онъ славный малый.
Адамъ былъ тронутъ: въ этихъ словахъ,-- онъ не могъ этого не почувствовать,-- слышался голосъ того честнаго, добраго Артура, котораго онъ такъ любилъ когда-то и которымъ гордился. Но воспоминанія недавняго прошлаго брали надо всѣмъ перевѣсъ. Онъ молчалъ; но Артуръ уже прочелъ на лицѣ его отвѣтъ, заставившій его продолжать еще настойчивѣе:
-- А потомъ, если-бы вы поговорили съ Пойзерами,-- обсудили-бы сперва все хорошенько съ мистеромъ Ирвайномъ (онъ завтра хотѣлъ видѣться съ вами), а тамъ постарались-бы вдвоемъ ихъ убѣдить... Конечно, я знаю, что они не захотѣли-бы принять отъ меня никакой милости,-- ничего подобнаго я и не имѣю въ виду, но я увѣренъ, что въ концѣ-концовъ имъ будетъ легче, если они останутся здѣсь. Ирвайнъ тоже такъ думаетъ. Онъ беретъ на себя верховный надзоръ за имѣніемъ,-- онъ уже согласился. Значитъ, въ сущности, они будутъ имѣть дѣло съ человѣкомъ, котораго любятъ и уважаютъ. То-же самое можно сказать и о васъ, Адамъ; и только одно желаніе причинить мнѣ новое горе можетъ заставить васъ уйти.
Артуръ опять замолчалъ и черезъ минуту прибавилъ взволнованнымъ голосомъ:
-- Я знаю одно: я никогда не поступилъ-бы такъ съ вами. Будь я на вашемъ мѣстѣ, а вы на моемъ, я постарался-бы помочь вамъ уладить все къ лучшему, насколько это возможно.