Черезъ нѣсколько минутъ гробъ плотно стоялъ на широкихъ плечахъ двухъ братьевъ, и они, въ сопровожденіи Джипа, выходили со двора на дорожку, огибавшую домъ съ задней стороны. Брокстонъ стоялъ на противуположномъ скатѣ долины, миляхъ въ полутора онъ ихъ дома; дорожка весело вилась по полямъ между изгородей, гдѣ пахло козьей жимолостью и шиповникомъ и гдѣ птицы щебетали въ густой листвѣ дубовъ и вязовъ. Это была очень оригинальная -- смѣшанная картина: свѣжее лѣтнее утро съ его райской тишиной, сильныя, статныя фигуры двухъ братьевъ въ грубой рабочей одеждѣ и длинный гробъ на ихъ дюжихъ плечахъ. Они остановились у маленькой фермы на выѣздѣ изъ Брокстона. Къ шести часамъ все было окончено, гробъ заколоченъ, и Адамъ съ Сетомъ повернули домой. Теперь они пошли кратчайшей дорогой -- прямикомъ по полямъ; ручей имъ приходилось перейти у самаго дома. Адамъ ничего не говорилъ Сету о ночномъ приключеніи, но впечатлѣніе, которое оно на него сдѣлало, было еще на столько свѣжо, что онъ сказалъ теперь:
Сетъ, если къ тому времени, какъ мы позавтракаемъ, отецъ еще не вернется, сходи-ка ты въ Треддльстонъ справиться о немъ, а кстати купишь мнѣ мѣдной проволоки. Не бѣда, что ты потеряешь время:-- мы его наверстаемъ. Что ты на это скажешь?
-- Что-жъ, я схожу... А погляди-ка, какія собрались тучи съ тѣхъ поръ, какъ мы вышли изъ дому. Должно быть, опять будетъ дождь. Какъ-то уберутъ сѣно, если опять затопитъ луга! Ручей и теперь уже полонъ воды; еще день-два дождя, и мостки зальетъ: придется ходить кругомъ, по дорогѣ.
Въ эту минуту они спустились въ долину и подошли къ лугу, черезъ который протекалъ ручей.
-- Что это тамъ торчитъ около ивы? проговорилъ вдругъ Сетъ, ускоряя шаги.
У Адама екнуло сердце; его смутная тревога объ отцѣ перешла въ непобѣдимый ужасъ. Онъ не отвѣтилъ Сету, но пустился бѣжать къ ручью. Джипъ съ безпокойнымъ лаемъ бѣжалъ впереди. Въ двѣ секунды Адамъ былъ подлѣ мостковъ
Такъ вотъ что означало предзнаменованіе! Быть можетъ, въ тотъ самый самый мигъ его отецъ, о которомъ всего за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ онъ думалъ почти съ горечью, про котораго онъ говорилъ себѣ, что старикъ еще долго будетъ висѣть камнемъ на его шеѣ,-- быть можетъ въ тотъ мигъ онъ боролся со смертью! Такова была первая мысль, пронизавшая мозгъ Адама, прежде чѣмъ онъ успѣлъ схватить за платье и вытащить изъ воды большое тяжелое тѣло. Сетъ, подоспѣвшій въ этотъ моментъ, помогъ ему, и когда утопленникъ очутился на берегу, оба сына опустились на колѣни и съ нѣмымъ ужасомъ глядѣли въ его стеклянные глаза, позабывъ, что нужно дѣйствовать,-- позабывъ все на свѣтѣ, кромѣ того, что отецъ ихъ лежитъ передъ ними мертвый. Адамъ заговорилъ первый.
-- Я побѣгу къ матери, сказалъ онъ громкимъ шепотомъ.-- Я мигомъ сбѣгаю и вернусь къ тебѣ.
Бѣдная Лизбета суетилась, приготовляя сыновьямъ завтракъ, и похлебка для нихъ уже кипѣла на огнѣ. Ея кухня всегда блистала чистотой, но въ это утро она почему-то особенно старалась придать своему царству уютный и привлекательный видъ.
"Мальчики сильно проголодаются", бормотала она въ полголоса, помѣшивая похлебку. "До Брокстона путь не близокъ, да на гору подняться съ тяжелымъ гробомъ на плечахъ,-- какъ тутъ не проголодаться! Да, а теперь, когда въ немъ лежитъ бѣдняга Бобъ Толеръ, онъ сталъ еще тяжелѣй... Ну, ничего, похлебки, кажется, хватитъ; сегодня я наварила побольше. Можетъ быть, и отецъ подоспѣетъ. Ну, да онъ-то много не съѣстъ. Онъ проглотитъ на шесть пенсовъ пива и сбережетъ полпенса на похлебкѣ,-- вотъ его способъ копить деньги, какъ я ему много разъ говаривала, да вѣрно и еще не разъ скажу. Правда и то, что на него, горемычнаго слова не очень-то дѣйствуютъ,-- что подѣлаешь!.." Но тутъ Лизбета вдругъ услыхала тяжелый топотъ ногъ бѣгущаго по травѣ человѣка и, быстро повернувшись къ двери, увидѣла на порогѣ Адама. Онъ былъ такъ блѣденъ и взволнованъ, что она громко вскрикнула и кинулась къ нему, прежде чѣмъ онъ успѣлъ вымолвить слово.