-- Тише, матушка, не пугайся, проговорилъ Адамъ хриплымъ голосомъ.-- Отецъ свалился въ воду,-- можетъ быть, намъ еще удастся привести его въ чувство. Мы съ Сетомъ сейчасъ его принесемъ. Достань одѣяло и погрѣй у огня.
Въ сущности Адамъ не сомнѣвался, что отецъ его умеръ, но онъ зналъ, что единственное средство сколько-нибудь сдержать бурный взрывъ отчаянія его матери, это -- задать ей спѣшную работу, съ которой была-бы неразлучна надежда.
Онъ побѣжалъ опять къ Сету, и сыновья, въ благоговѣйномъ безмолвіи, подняли на руки печальную ношу. Широко открытые стеклянные глаза мертвеца были сѣрые, какъ у Сета, когда-то они съ нѣжной гордостью глядѣли на двухъ мальчиковъ. передъ которыми впослѣдствіи опускались отъ стыда. Главными чувствами Сета были горе и ужасъ передъ внезапной смертью отца, испустившаго духъ безъ покаянія; но мысли Адама были всѣ въ прошломъ, наполнявшемъ его душу жалостью и раскаяніемъ. Когда приходитъ смерть -- этотъ великій миротворецъ -- мы никогда не скорбимъ о нашей прошлой нѣжности, а всегда -- о суровости.
ГЛАВА V.
РЕКТОРЪ.
Къ полудню прошелъ сильный дождь, и въ саду ректорскаго дома въ Брокстонѣ стояла вода но обѣ стороны дорожекъ, усыпанныхъ крупнымъ пескомъ. Большія провансальскія розы жестоко потрепало вѣтромъ и побило дождемъ, а на грядкахъ всѣ цвѣты понѣжнѣй были прибиты къ землѣ и перемѣшались съ грязью. Печальное утро для деревни! Уже почти наставала пора сѣнокоса, и вдругъ луга затопило дождемъ.
Но обладатели благоустроенныхъ домовъ всегда имѣютъ подъ рукой комнатныя развлеченія, о которыхъ они бы и не вспомнили, еслибъ не дождь. Не будь дождя въ это утро, мистеръ Ирвайнъ не сидѣлъ-бы у себя въ столовой и не игралъ-бы въ шахматы съ своей матерью,-- а мистеръ Ирвайнъ настолько сильно любитъ и мать свою, и шахматы, что, при ихъ помощи, нѣсколько часовъ дождливаго утра всегда промелькнутъ для него незамѣтно. Позвольте мнѣ ввести васъ въ эту столовую и показать вамъ преподобнаго Адольфуса Ирвайна, Брокстонекаго ректора, викарія Гейслопа и Блэйта,-- духовную особу, противъ которой, не смотря на совмѣщеніе въ ея рукахъ столькихъ приходовъ, не могъ-бы питать злобнаго чувства самый строгій реформаторъ церкви. Мы войдемъ на ципочкахъ и смирненько станемъ въ открытыхъ дверяхъ, чтобы не разбудить какъ-нибудь двухъ собакъ -- коричневаго сеттера съ лоснящейся шерстью, что лежитъ въ растяжку на коврикѣ у камина и кормитъ своихъ двухъ щенковъ, и моську, которая спитъ, приподнявъ кверху свою черную мордочку, точно задремавшій предсѣдатель суда.
Комната -- высокая и просторная, съ большимъ полукруглымъ окномъ на одномъ концѣ. Стѣны, какъ видите, новыя, еще не крашеныя; но мебель, когда-то дорогая, замѣтно выцвѣла отъ старости, и по размѣрамъ комнаты ея маловато; да и на окнѣ нѣтъ драпировки. Малиновая скатерть на большомъ обѣденномъ столѣ -- хотя она и составляетъ пріятный контрастъ съ холодными тонами известки на стѣнахъ,-- сильно по истерлась; но на этой скатерти стоитъ массивное серебряное блюдо съ графиномъ для воды такого точно образца, какъ два другихъ блюда побольше, что прислонены къ задней стѣнкѣ буфета, такъ-что вы можете хорошо разсмотрѣть вырѣзанный на нихъ гербъ. Вамъ сейчасъ-же приходитъ въ голову, что обитатели этой комнаты унаслѣдовали больше предковъ, чѣмъ денегъ, и навѣрно вы не убѣдитесь, если окажется, что мистеръ Ирвайнъ обладаетъ тонкими ноздрями и изящно очерченной верхней губой. Но пока намъ видны только его широкая прямая спина да густая шапка напудренныхъ волосъ, зачесанныхъ назадъ и стянутыхъ черной лентой,-- остатокъ старины, свидѣтельствующій о томъ, что мистеръ Ирвайнъ уже немолодой человѣкъ. Авось онъ скоро къ намъ повернется, а покуда полюбуемся его матерью -- величественной, красивой старухой, рѣзкой брюнеткой съ роскошнымъ цвѣтомъ лица, который прекрасно оттѣняется сложнымъ сооруженіемъ изъ чистѣйшаго бѣлаго батиста и кружевъ, облекающимъ ея голову и шею. Ея довольно полный станъ строенъ и прямъ, какъ у статуи Цереры, а выраженіе смуглаго лица съ тонкимъ орлинымъ носомъ, твердо очерченнымъ ртомъ и маленькими проницательными черными глазами,-- такъ тонко насмѣшливо, что вы инстинктивно подставляете колоду картъ на мѣсто шахматъ и воображаете, что она вамъ гадаетъ. Маленькая смуглая рука, которою она приподняла сейчасъ свою королеву {Фигура въ шахматной игрѣ.}, вся залита брилліантами, жемчугомъ и бирюзой, а прикрѣпленный у нея на макушкѣ длинный черный вуаль красиво облегаетъ ея шею, рѣзко выдѣляясь на бѣлыхъ складкахъ батиста. Не мало надо времени, чтобы одѣть поутру эту старую лэди. Но она должна быть одѣта именно такъ,-- вамъ это кажется почти закономъ природы: ясно, что это одна изъ тѣхъ избранницъ судьбы, которыя никогда не сомнѣваются въ своемъ божественномъ правѣ и не встрѣчаютъ людей, настолько безсмысленныхъ, чтобы оспаривать его.
-- Ну-съ, ваше преподобіе, какъ это у васъ называется? говоритъ великолѣпная старая лэди, спокойно поставивъ свою королеву и скрещивая руки на груди.-- Мнѣ не хочется выговорить ужасное слово, которое оскорбитъ ваши чувства.
-- Ахъ, мама, да вы просто колдунья! Какой крещеный человѣкъ можетъ выиграть, играя противъ васъ! Мнѣ слѣдовало опрыскать доску святой водой, прежде чѣмъ мы сѣли играть. Какъ себѣ хотите, а вы взяли эту партію нечистыми средствами,-- не отпирайтесь.