ГЛАВА VI.
Большая Ферма.
Ясно, что эти ворота никогда не отворяются: они кругомъ, по обѣ стороны, заросли высокой травой и, кромѣ того, такъ заржавѣли, что еслибы намъ вздумалось ихъ отворить, то для того, чтобы заставить ихъ повернуться на петляхъ, пришлось бы употребить такое усиліе, отъ котораго, чего добраго, разсыпались-бы четырехугольные каменные столбы по бокамъ, къ немалому ущербу для двухъ каменныхъ львицъ, скалящихъ зубы съ сомнительно плотоядной любезностью надъ щитами съ гербомъ, увѣнчивающими оба столба. При помощи уступовъ и выбоинъ намъ было-бы нетрудно вскарабкаться но этимъ столбамъ на гладкую каменную настилку кирпичной стѣны; но въ этомъ нѣтъ никакой надобности: стоитъ намъ приложиться глазомъ къ ржавой рѣшеткѣ воротъ, и мы увидимъ и домъ, и почти весь дворъ, заросшій травой, кромѣ развѣ самыхъ дальнихъ его уголковъ.
Это чудесный старый домъ -- старинной постройки изъ кирпича, рѣзкій цвѣтъ котораго смягчается облѣпившими его блѣдными, пушистыми лишаями, разросшимися съ замѣчательно счастливымъ отсутствіемъ симметріи, что приводитъ красный кирпичъ въ самое дружелюбное сочетаніе съ гипсовыми орнаментами, увѣнчивающими края крыши, окна и наружную дверь. Но окна пестрѣютъ деревянными заплатами, а дверь, кажется, не лучше воротъ: она тоже никогда не отворяется, Охъ, какъ-бы застонала и заскрипѣла она по каменному полу, еслибъ мы вздумали ее отворить! Это вѣдь тяжелая, солидная, красивая дверь. Когда-нибудь навѣрно было время, что она со звономъ захлопывалась за ливрейнымъ лакеемъ послѣ того, какъ онъ выходилъ провожать парную карету, которая увезла со двора его господъ.
Но теперь, по виду дома, мы могли бы подумать, что изъ за него идетъ тяжба въ канцлерскомъ судѣ, и что орѣхи съ тѣхъ высокихъ орѣшинъ, что идутъ двумя длинными рядами вдоль правой стѣны двора, падаютъ и сгниваютъ въ травѣ,-- могли-бы подумать, еслибъ не слышали внушительнаго басистаго лая собакъ, доносящагося изъ высокаго строенія за домомъ. А вонъ и телята выходятъ изъ подъ крытаго дрокомъ навѣса, что тянется по лѣвую сторону двора, и глупо мычатъ въ отвѣтъ на этотъ ужасающій лай, вѣроятно, въ томъ предположеніи, что онъ имѣетъ какое-нибудь отношеніе къ шапкамъ съ молокомъ.
Да, очевидно, домъ обитаемъ, и мы сейчасъ увидимъ -- кѣмъ, ибо воображеніе не признаетъ преградъ: оно не боится собакъ и можетъ безнаказанно перелѣзать черезъ стѣны и заглядывать въ окна. Приложитесь лицомъ къ одному изъ стеколъ въ правомъ окнѣ,-- что вы видите?-- Большой открытый очагъ съ стоящими на немъ ржавыми таганами, и голый досчатый полъ; въ дальнемъ углу нѣсколько дюжинъ сваленныхъ въ кучу охапокъ нечесаной шерсти; посрединѣ пустые мѣшки изъ подъ зерна. Вотъ вамъ убранство столовой. Ну, а въ лѣвое окно, что вамъ видно?-- Нѣсколько принадлежностей упряжи, дамское сѣдло, самопрялка и старый сундукъ съ откинутой крышкой, биткомъ набитый какими-то пестрыми лоскутьями. Поверхъ этихъ лоскутьевъ, поближе къ краю, лежитъ большая деревянная кукла. Кукла имѣетъ большое сходство съ лучшими образцами греческой скульптуры въ смыслѣ полученныхъ ею увѣчій и въ особенности, благодаря полнѣйшему отсутствію носа. Тутъ-же стоитъ дѣтскій стулъ и валяется рукоятка отъ дѣтскаго кнутика.
Теперь исторія дома намъ совершенно ясна. Когда-то онъ былъ резиденціей деревенскаго сквайра; съ теченіемъ времени помѣщичья семья захудала, можетъ быть, вымерла и, въ лицѣ послѣдней своей представительницы, благородной дѣвицы, слилась съ болѣе породистой семьей Донниторновъ, принявъ ея имя. Во времена оны это былъ большой помѣщичій домъ; теперь онъ стала Большой Фермой. Все равно, какъ въ какомъ-нибудь приморскомъ городкѣ, который былъ прежде моднымъ курортомъ, а потомъ превратился въ большую торговую гавань, аристократическія улицы затихаютъ и заростаютъ травой, а въ докахъ и складахъ кипитъ неугомонная жизнь,-- въ Большой фермѣ жизнь измѣнила свой фокусъ и льетъ свои живые лучи уже не изъ гостиной, а изъ кухни и изъ хлѣбнаго двора.
Да, здѣсь довольно жизни, хотя теперь самая сонливая пора года -- передъ началомъ сѣнокоса, и самое сонливое время дня -- почти три часа по солнцу и половина четвертаго по часамъ мистрисъ Пойзеръ, чудеснымъ часамъ съ недѣльнымъ заводомъ. Но когда послѣ дождя проглянетъ солнышко, жизнь всегда чувствуется какъ-то сильнѣй, а въ эту минуту солнце льетъ свои лучи цѣлымъ потокомъ, зажигаетъ искорки на мокрой соломѣ, затопляетъ свѣтомъ каждую кучку зеленаго моха на красныхъ черепицахъ скотнаго двора, и даже мутную воду, быстро сбѣгающую по желобу въ дренажную канаву, превращаетъ въ зеркало для желтоносыхъ утятъ, которые спѣшатъ воспользоваться случаемъ лишній разъ напиться, стараясь при этомъ окунуться какъ можно поглубже. Тутъ цѣлый концертъ звуковъ. Огромный бульдогъ, сидящій на цѣпи противъ хлѣва, пришелъ въ неистовство изъ за того, что пѣтухъ какъ-то нечаянно слишкомъ близко подошелъ къ его конурѣ, и оглашаетъ воздухъ громоноснымъ лаемъ, на который изъ противуположнаго хлѣва отвѣчаютъ тонкими голосами двѣ гончія. Старыя хохлатыя куры со своими цыплятами роются въ соломѣ и поднимаютъ сочувственное кудахтанье, когда къ нимъ возвращается обращенный въ бѣгство пѣтухъ. Свинья и ея потомство -- всѣ въ грязи по самое брюхо -- испускаютъ глубокія ноты stoccato... Наши пріятели телята мычатъ подъ своимъ навѣсомъ; и среди всего этого гама чуткое ухо различаетъ непрерывный гулъ человѣческихъ голосовъ.
Широкія ворота гумна стоятъ настежь: тамъ нѣсколько человѣкъ дѣятельно занимаются починкой упряжи подъ верховнымъ надзоромъ мистера Гоби, шорника, развлекающаго свою публику самыми свѣжими Треддльстонскими новостями. Пастухъ Аликъ безспорно выбралъ неудачный день, чтобы звать шорниковъ: очень неудобно имѣть въ домѣ лишній народъ въ такое дождливое утро, и мистрисъ Пойзеръ уже успѣла высказать въ довольно сильныхъ выраженіяхъ свое мнѣніе относительно грязи, которую всѣ эти люди нанесли въ домъ на сапогахъ во время обѣда. Сказать по правдѣ, ей и до сихъ поръ еще не удалось возстановить свое душевное равновѣсіе, хотя съ обѣда прошло почти три часа и полъ на на кухнѣ опять блистаетъ безукоризненной чистотой, какъ и все остальное въ этой изумительной кухнѣ. Единственная возможность найти здѣсь пылинку, это -- взобраться на сундукъ и провести пальцемъ по верхней полкѣ, гдѣ наслаждаются своимъ лѣтнимъ отдыхомъ блестящіе мѣдные подсвѣчники, ибо лѣтомъ -- кто-жъ этого не знаетъ?-- всѣ ложатся спать еще засвѣтло, по крайней мѣрѣ, настолько засвѣтло, что, ушибившись о какой-нибудь предметъ, вы начинаете различать его очертанія. Ужъ, конечно, нигдѣ въ другомъ домѣ ни дубовые футляры для стѣнныхъ часовъ, ни дубовые столы не доводились до такого блеска при помощи одной только пыльной тряпки и рукъ,-- чистѣйшаго, безъ примѣси, "ручного лака", какъ выражалась мистрисъ Пойзеръ, благодарившая своего Создателя за то, что въ ея домѣ никогда и въ заводѣ не было никакой "этой вашей дряни" для полировки вещей. Гетти Соррель, за спиной у тетки, частенько пользовалась случаемъ полюбоваться своимъ пріятнымъ отраженіемъ въ блестящей поверхности дубоваго стола, потому что обыкновенно онъ стоялъ на боку, въ видѣ экрана, и служилъ больше для украшенія, чѣмъ для полезныхъ цѣлей. Нерѣдко видѣла себя Гетти и въ большихъ круглыхъ оловянныхъ блюдахъ, разставленныхъ по полкамъ надъ длиннымъ обѣденнымъ сосновымъ столомъ и сверкавшихъ всегда, какъ стекло.